Леонид Гайдай, инвалид войны, серьезный, даже мрачноватый человек, явно знал какие-то сокровенные тайны относительно того, как обессмертить юмор. Когда придурковатый герой вдруг превращается в образ, цементирующий несколько поколений. Разбирая «Кавказскую пленницу» или «Ивана Васильевича» на цитаты, понимаешь, что ни одна реплика не состарилась. К каждой из них время лишь добавило новые обертоны, с новой силой раскрывая букет.
Беда наших современных комедий, после которых часто хочется протереть глаза, как от страшного сна, в том, что они давно уже делаются не для «бабушки», а для бабла. Оттого у них и сюжеты не вытанцовываются, а крутятся все вокруг того же бабла.
Но главные причины комедийной импотенции — в родовой травме всего советского кинематографа. Дело в том, что ни Гайдай, ни Рязанов, ни Данелия (последний сейчас работает над сиквелом своего хита «Кин-дза-дза») не создали своей школы, не вырастили преемников. Их индивидуальная гениальность не проросла в следующих поколениях. Поэтому нашему времени остаются только ремейки — натужные, пошловатые и несмешные.
Культуруполномоченный / Искусство и культура / Культура
Культуруполномоченный
/ Искусство и культура / Культура
Денис Мацуев: «О проблемах культуры я собираюсь говорить везде, где у меня будет микрофон»
Пианист Денис Мацуеввозглавил общественный совет при Министерстве культуры. При плотном графике музыканта — 200 концертов в год — Гераклов подвиг. О том, почему спасение культуры должно быть делом рук самих деятелей культуры, Денис рассказал «Итогам» буквально сидя на чемоданах — он вылетал на очередные гастроли.
— Денис, вас стоит поздравить с назначением или все же пособолезновать?..
— Сразу скажу: интервью вам даю в порядке исключения. На самом деле я никому ничего не рассказываю на этом этапе. Все только начинается, еще не было ни одного рабочего заседания совета. Любые планы условны. Поэтому прошу не пенять на недостаток конкретики. Давайте исходить из того, что это мои самые первые ощущения, наметки, интуиция.
— Ирина Прохорова, говорят, от этого поста отказалась. А почему согласились вы?
— Я человек беспартийный и аполитичный. Согласился без раздумий, но сразу предупредил членов совета, что при моих 200 концертах в год я не собираюсь сокращать свою концертную практику. Я пианист в первую очередь. Но культура находится в глубочайшем кризисе, есть моменты, о которых нужно трубить SOS. Как можно было отказаться?! Приятно, что 62 человека, которые собраны в совете, — это люди искусства, профессионалы. Непрофессионалу там, на мой взгляд, нечего делать.
— Вот вы состояли в президентском Совете по культуре и искусству: а многого ли добились? Есть ли смысл во всех этих советах?
— Совет при президенте работал весьма эффективно. Но мы прекрасно знаем, что такое многие общественные советы в нашей стране. Это профсоюзы, комитеты, которые обычно выполняют роль свадебных генералов. Посидеть, поговорить, подискутировать — на этом все заканчивается. Я согласился на должность председателя именно потому, что наш совет обещает быть другим. Он не будет свадебным генералом.
Мне кажется, сейчас наступают времена, когда мы можем повлиять на ключевые решения в области культуры. Ведь совет не чисто совещательный орган, как может показаться. Он будет, к примеру, напрямую участвовать в разработке нового закона о культуре, который совсем скоро попадет в думскую повестку дня. По каждому направлению у нас существует своя рабочая группа, всего их на сей момент шестнадцать. Причем любой из членов совета вправе собрать собственную команду для решения насущной проблемы. Входить в нее могут профессионалы, не состоящие в совете. Мы абсолютно открыты перед обществом. И о проблемах культуры я собираюсь говорить везде, где у меня будет микрофон.
— Первые инициативы Владимира Мединского были раскритикованы. После предложения вынести Ленина из Мавзолея возбудились коммунисты, а после письма министра на НТВ — возмутилась медиаэлита. Хотя в одном случае Мединский играл на стороне «белых», а в другом — «красных».
— Владимир Мединский заинтересован в погашении конфликта и исправлении ситуации. Административный ресурс у нас есть, но конфликты нам не нужны. Если мы сейчас начнем друг другу говорить «Сам дурак!» — у нас мало останется времени для дела. Мы должны спасти нашу культуру, которая висит почти на волоске. Очень многое нужно исправить. Это и концертные залы, и зарплаты в музыкальных школах. Самый больной вопрос — система образования.
Читать дальше
