Конечно, главный интерес вызывают сюжетная фабула и исполнители ключевых ролей. Если все сильно упрощать, то сентенция «Рыцаря» сводится к знаменитой бытийной формуле Солженицына «Жить не по лжи». Нолан доказывает ее от противного, начиная финальную сагу хрупким классовым затишьем в Готэме, сиречь Нью-Йорке. Восемь лет спустя замечательный и честный, как Робин Гуд, Бэтмен, будучи жертвой подлого навета, продолжает оставаться проклят народом как главный бандит. Поэтому Брюс Уэйн, он же Кристиан Бейл, отчаявшись доказать истину, живет отшельником, прихрамывает и даже отрастил бородку. Но, конечно же, когда труба позовет в поход за справедливость, Брюс сбреет бородку и облачится в рыцарские доспехи... Дальше по сюжету ничего рассказывать не будем, за спойлеры такого масштаба можно запросто и совершенно справедливо получить канделябром.
Не меньший интерес вызывает главный злодей. Эффектнейший глумливо-зловещий Джокер из «Темного рыцаря», увы, приказал долго жить с безвременным уходом из жизни Хита Леджера. На авансцену Нолан выдвинул Бейна, мускулистого гения зла в маске мексиканских рестлеров-лучадоров, что делает его похожим одновременно на Ганнибала Лектера и Дарта Вейдера. Маска, вживленная в лицо, периодически вспрыскивает лечебный газ, без которого злодей-инвалид погибнет. Нолан вдохнул новую энергию в образ Бейна, пригласив на эту роль Тома Харди из «Начала». А Селину, новейший клон женщины-кошки, играет Энн Хатауэй из фильма «Дьявол носит Prada». Ее мораль не менее гибка, чем ее тело.
Новый «Рыцарь» мрачнее предыдущего. Нолан вообще не любит комиковать в отличие, скажем, от своих маститых предшественников по франшизе Тима Бертона и Джоэла Шумахера. В его прочтении урбанистического комикса нет места таким персонажам-кривлякам из прошлых лент, как Пингвин (Дэнни Де Вито), Ребус (Джим Кэрри) и Джокер (Джек Николсон). Собственно, мир Нолана кардинально отличается от доброго и беззаботного мира, существовавшего до терактов 2001 года, после которых самые апокалиптические голливудские фильмы прежней поры стали восприниматься почти пророческими.
Раньше комиксы считались пищей для подростков. Как отмечают эксперты, то, что они сегодня стали главным продуктом в рационе развлечений взрослых зрителей, говорит либо о тотальном снижении интеллектуального уровня последних, либо о сущностных метаморфозах самих комиксов. Мелодраму тоже всегда считали низшим, вульгарным жанром в иерархии моделей кино. Но ведь удалось же Чарли Чаплину в ee рамках ее совершить чудо и снять великие гуманистические ленты...
Сам Брюс Уэйн, он же Бэтмен, очень доходчиво объяснил свою стратегию, а заодно модус вивенди всех летающих гуттаперчевых Робин Гудов: «Людям нужны драматичные примеры, чтобы вывести их из апатии, и как Брюс Уэйн я это не в силах сделать. Я человек из плоти и крови. Меня можно проигнорировать. Меня можно уничтожить. Но как символ я неуязвим, я могу быть вечен». Так что фанам не стоит вешать носа: Бэтмен улетел, но обязательно вернется. Пока летучая человекомышь высекает каждым взмахом крыльев такое баснословное количество пиастров, нет сомнения: киноиндустрия к франшизе никогда не охладеет. И трагедия в Колорадо, понятно, никого не остановит, а лишь послужит горьким напоминанием о том, что наша жизнь порой жестче любой самой безудержной кинофантазии.
Нью-Йорк
Бестия и дирижер / Искусство и культура / Художественный дневник / Опера
Бестия и дирижер
/ Искусство и культура / Художественный дневник / Опера
Ринат Шахам впервые спела в России «Кармен»
Опера не так далека от народа, как кажется: выступление израильтянки Ринат Шахам в петербургском Михайловском театре лишь частный случай глобализации. Она не напрасно считается патентованной мировой Кармен, поскольку стопроцентно «влетает» в роль на любой сцене, при любом дирижере и в любом спектакле. Может, потому, что не выдумывает лишних сложностей и точно следует канону: маленькая бойкая брюнетка с гривой непокорных волос походя сводит с ума солдатика, а влюбившись в красавца-тореадора, предпочитает смерть притворству. На сцену Михайловского Шахам уверенно выпархивает в алом платье, выпевает «на разогрев» первые фразы и — вуаля! — расставляет все по местам. Одну и ту же реплику одному поет с угрозой, другому обольстительно, поводит плечиком, перебирает оборки, и враз становится ясно, что обреченный Хозе никуда не денется — влюбится и... убьет.
Читать дальше
