Люди стали приходить к Белому дому. Надо было налаживать эфир, выдавать информацию, чтобы она пошла по стране. Что это путч, переворот! Вот этим я и занимался. Депутатов и многочисленных помощников начали посылать по вокзалам, в аэропорты, в воинские части, которые были около Москвы. Главная задача — разъяснить, что происходит, чтобы они не двинулись с места. Иначе война.
А потом танки начали двигаться. Причем если первый день все еще было нормально, то на второй день к вечеру внутри бронетехники появились какие-то неадекватные люди. Говорили, что они напичканы наркотиками. Стоишь прямо перед танком, а его задние вперед толкают. И стреляют. Причем трассирующими. Это мне по телефону Ефим Басин (председатель комитета по строительству, архитектуре и ЖКХ Верховного Совета. — «Итоги») говорил, которого мы послали навстречу бронетехнике.
Еще в первый день позвонил Хасбулатов: «Сергей Александрович, подходите к Борису Николаевичу, спустимся на лифте в подземный этаж». И в это время звонок из Казахстана: «Что у вас происходит?» Я начал рассказывать, что идет уничтожение нас, россиян, Верховного Совета и Ельцина. А те говорят, что, мол, сидим, заседаем, разделились 50 на 50. В общем, поругался с ними, потом побежал к Борису Николаевичу.
Борис Николаевич хорошо, молодцом держался, хотя немножко и бледноватый был. Мы, то есть Верховный Совет, постоянно заседали. Телеграммами я всех депутатов вызвал.
Ночью пришла тревога. Позвонил Назарбаеву. Спит, просил не будить. Вдруг телефонистка через 5 минут по спецкоммутатору мне перезванивает: «Сергей Александрович, я чувствую, какая-то обеспокоенность у вас. Мы разбудили Назарбаева». Я начал с ним говорить: мол, если не вмешаетесь, то черт знает что будет. Если у вас есть какое-то влияние на Крючкова и эту братию, скажите им, замолвите свое слово. Все республики молчат, как воды в рот набрали. Он звонил после этого. Видимо, тоже вложил свою какую-то лепту в нашу победу.
Интересного в Белом доме было много. В те дни приехали радиолюбители, более 30 человек, они по своим каналам информацию распространяли. Потом наконец включили громкую связь, ее, оказывается, не было в этом здании. И тогда белодомовские не только выступать начали, но и транслировали передачи, которые вела Бэлла Куркова, ребята из «Взгляда». Появились Ростропович, Шеварднадзе... А 24 августа приехал Эльдар Рязанов со своим последним фильмом «Небеса обетованные» и с артистами — участниками этого фильма. Было видно, с каким воодушевлением они шли на встречу с защитниками Белого дома. Мы открыли Большой зал Верховного Совета для всех желающих. Это было прекрасно. А потом я поехал домой спать.
Но за это время произошли и другие знаменательные события. 23 августа меня пригласили в представительство Узбекистана. И я понял по каким-то пока не очень видным приметам, что Советский Союз разваливается. А в последующие дни, когда республики стали выходить одна за другой на референдумы, я съездил в Армению и понял: да, это конец, Советского Союза больше нет. Такой эйфории я не видел даже в России.
— Прошло два года, и в 1993 году мы получили Белый дом другого розлива.
— Причин тут несколько. Шоковая терапия не нравилась никому, на этом играли реакционеры. Со 2 января 1992 года, когда начались реформы, мы стали все сильнее и сильнее расходиться с Хасбулатовым. И он все больше не просто критиковал все шаги Гайдара, а убийственно критиковал, выставляя его в неприглядном виде. Любимым выражением у него стало: «Мальчики в коротких штанишках» — это о правительстве Гайдара. Постоянно подчеркивал, что Гайдар в рыночной экономике ничего не смыслит, тем более до этого работал в журнале «Коммунист,» и многое другое. Часто подставлял подножки. На VI съезде народных депутатов (апрель 1992 года) призывал признать реформы неудовлетворительными, чуть ли не вредными. Но я все-таки уговорил президиум Верховного Совета принять на съезде декларацию с решением реформы продолжить.
— Какую альтернативу выдвигал Хасбулатов?
— Завуалированно, наверное, да, китайский путь. Не шоковую терапию, а постепенное движение к рынку. Но проблема в том, что исходные позиции были очень тяжелые: не было валюты, золото растрачено на одну треть, продовольствия нет, то есть надо срочно предпринимать какие-то шаги, экстренно просто! Денег Запад не давал, пока мы не начнем реформы.
А что такое рынок построить? Значит, надо банки создавать, надо прежде всего собственностью обеспечить людей. Без этого бессмысленно вообще что-либо делать.
Читать дальше
