Лев Ленчик - Четвертый крик

В ряду завоевателей-негодяев в эпоху Греческого господства следует назвать царя Антиоха IV (Антиоха Эпифана), отличавшегося презрительным отношением к еврейским религиозным обрядам и ценностям. В 170 г. до н. э. завоевав Иерусалим, не без поддержки евреев-эллинистов, объединенных первосвященником Менелаем (да, в эту пору у нас появились и греческие имена), он ограбил храм, заклал там свинью, потребовал обязательного поклонения греческим богам и ежедневного приношения в жертву свиней, запретил обряд обрезания. Часть страны подчинилась этим повелениям, кто добровольно, как сообщает Флавий, кто под страхом жестоких наказаний.

«Однако наиболее выдающиеся и благородные из иудеев не обращали внимания на царя, ставя исполнение издревле установленных обычаев выше наказания… Их бичевали, терзали и затем живьем пригвождали к крестам; женщин же и детей, которые были наперекор царскому велению обрезаны, подвергали казни через удушение и вешали затем тела их на шею пригвожденным к крестам мужьям и родителям. Если же у кого-либо находили книгу со священными законами, то она уничтожалась, и всякий, у которого таковая была найдена, должен был умирать жалкою смертью» («ИД», кн. 12, гл. 5).

В этих экстремально жестоких условиях вспыхивает, естественно, мятеж, переросший во всенародную священную войну, известную в истории как восстание Маккавеев.

Однажды в иудейской деревне Модии царский военачальник Апеллес, желая принудить население к принесению в жертву свиньи, потребовал, чтобы пример подал священник Маттафий, занимавший в селении видное общественное положение. Тот наотрез отказался и сказал, что «он со своими сыновьями никогда не решится изменить древнему благочестию, хотя бы все остальные народы и повиновались». В этот момент кто-то из селян принес требуемую жертву. Тогда старик Маттафий пронзил его мечом, и с помощью подоспевших на помощь сыновей — еще нескольких греческих солдат и самого Апеллеса.

Сразу же к мятежной семье Маккавеев (у Маттафия было пятеро сыновей) примкнула значительная часть населения, и они стали одерживать победу за победой над греческими гарнизонами, причем с самого начала перебили всех своих соплеменников, «кто навлекал на себя грех жертвоприношениями греческим богам», а также подвергли «обрезанию всех еще не обрезанных мальчиков» (Там же).

Победа за победой — и вскорости Маккавеи захватили власть в стране. После смерти Маттафия, спустя всего лишь год после начала мятежа, его сын Иуда Маккавей возглавил народ уже в качестве первосвященника (должности царя после возвращения из плена Иудея еще не имела, лишь правнук Маттафия, Аристобул самовольно назовет себя царем). Власть Иуды тоже началась с того, что он «перебил всех тех единоплеменников своих, которые переступили издревле установленные законы, и очистил страну от всякого осквернения» (Там же).

Как видим, работы по борьбе со своими же согражданами было у Маккавеев тоже немало, хватило на пару поколений, и обращались они со своими «внутренними врагами» не более гуманно, чем с внешними, что дополнительно подчеркивает идеологический характер и восстания, и продолженного ими правления. То, чему другие народы могли подчиниться без особого сопротивления, не проходило безболезненно у нашего народа. Для евреев, носителей идеалов мощного вероучения, сросшихся с этими идеалами, их попрание было равносильно смерти. Поэтому и свинья, и отказ от обрезания воспринимались не как мелочи ритуальной формалистики, а как измена национальному достоинству и человеческому благочестию.

Хорошо это или плохо, но в восстании Маккавеев трудно не заметить одно важное обстоятельство. Несмотря на стихийную форму его возникновения (непроизвольная реакция на оскорбление), оно свободно от черт обреченного на поражение безрассудного патриотизма. Есть все основания предположить, что священник Маттафия, будучи образованным человеком и незаурядным общественным деятелем, готовился к борьбе задолго до проявленной вспышки. Его надежда на успех могла быть мотивированной основательным пониманием исторической обстановки.

Человек его уровня не мог не видеть, что в условиях непрекращающейся борьбы между греческими династиями Птолемеев и Селевкидов и грозящей им опасности со стороны римских полчищ сила Антиоха значительно уступает его свирепости.

У меня нет возможности более подробно на этом останавливаться, но расчет старика Маттафия был довольно точен. Антиох, почуяв, что у него нет средств на ведение войны с Иудой Маккавеем, отправился за добычей в Персию, где бесславно почил, а сменивший его птолемеевский царь потерпел сокрушительное поражение от Иуды, который успел к тому времени сколотить сильную армию.