Лев Ленчик - Четвертый крик

Видимо, все три фактора, но не столь прямолинейно, как это подано теологией и историком Флавием.

В течение последних 6 лет своего существования Израильское царство, и без того достаточно слабое, поделилось на два враждебных лагеря. Одни требовали смирения до наступления лучших времен и регулярной выплаты дани, другие — непокорности и войны. Три царя были поочередно убиты в этот крошечный промежуток времени (738–732 гг. до н. э) своими подданными, — проассирийцами или анти-, — в зависимости от позиции, на которой стоял в этом вопросе тот или иной царь. Четвертый — Осия, антиассириец, — закончил свои дни в ассирийском плену.

Видна ли в таком резком, нетерпимом, воинственном размежевании карающая десница Божья? Безусловно. Но опосредованно. Источники не особенно щедры здесь на детали. Но совершенно очевидно, что оба лагеря бросали друг другу хлесткие обвинения в измене Всевышнему, в грехопадении и идолопоклонстве, доходившие до истерики, рукоприкладства и убийств, и тем измотали себя настолько, что приходится удивляться, как им все же удалось продержаться в течение трехлетней осады.

Очевидно и то, что это роковое событие свершилось и как следствие героического шага израильтян к «отпадению» от единого государства, поскольку обе части его, по крайней мере, наполовину, облегчили завоевателям задачу порабощения.

Именно в такой транскрипции идея Божьей кары удостоверяется здесь самой жизнью и звучит реалистически на слух атеистов тоже.

Сценарий гибели Иудеи и разрушения первого Иерусалимского храма был не намного другим, и едва ли не так же поддержан приговором Небесного режиссера.

О нем сохранилось больше подробностей, поэтому постараюсь ничего существенного не пропустить.

Примерно, за полвека до трагического конца Иудейский престол занял выше уже упомянутый, прогрессивный царь Иошияху, который прозорливо почувствовал, что нужна реформа или обновление слова Божьего. Понятно, не по линии его смягчения, а напротив, — в целях еще большего закручивания гаек. Народ дошел до ручки. Куда ни глянь — идолопоклонство, падение нравов, разлад и нищета.

В ответ на царский замысел появляется последняя — пятая — часть Торы, получившая название Второзакония, и весь текст Торы подвергается переработке на основе двух вариантов: яхвистского и элохистского (см. выше), что, между прочим, объясняет нагромождение в нем повторов и противоречивых фабульных деталей.

Ряд историков (в том числе, и Даймонт) разделяет следующую легенду о появлении Второзакония. Оно было создано царем в соавторстве со священнослужителями и по договоренности с последними преподнесено народу в качестве случайно найденного в храме свитка, который, якобы, хранился там еще со времен Соломона.

Поскольку я всегда смотрю на сочинения, считающиеся прямым откровением Небес, как на творчество вполне земных людей, не в моих интересах в этой легенде сомневаться. Однако, по другой версии (4-я Книга царств и Иосиф Флавий), Второзаконие просто случайно обнаружили в «доме Господнем», но тоже как затерявшийся документ соломоновских времен, т. е. времени строительства первого храма.

Согласно Флавию, царь даже растерялся поначалу, не зная, как быть с найденным свитком, «потому что являлось опасение, что, так как предки царя преступили законоположения Моисеевы, они сами подвергнутся опасности изгнания и, изгнанные из своей родины должны будут, лишенные всего, на чужбине влачить жалкое существование» («ИД», кн. 10, гл. 4).

Прояснить опасения царя и склонить Предвечного «в пользу иудеев» должна была пророчица Ольда, к которой были посланы высокие чины двора. Пророчица сообщила, что «Господь уже постановил относительно иудеев решение, которого путем молитвы никто не сможет изменить, а именно: погубить народ, изгнав его из страны». Но поскольку царь «держится праведного образа жизни, Господь Бог пока еще отдалит предполагаемые бедствия» (Там же).

Ободренный пророчицей, царь начинает бурную «очистительную» кампанию. Он приказывает выбросить из Храма все остатки сооружений в честь идолов и чужеземных божеств, казнит языческих жрецов, которые не из рода Аарона, отправляется в путешествие по стране, чтобы самолично участвовать в искоренении скверны, и предпринимает шаги, хорошо известные нам по опыту страны Советов: распоряжается «сделать обыски в отдельных жилищах как сельских, так и городских, подозревая что кое-где кто-либо мог скрыть у себя какого-нибудь идола» (Там же).