Лев Ленчик - Четвертый крик

Некоторые исследователи рассматривают эпоху Судей как пример первой в истории человечества (на 400 лет раньше, чем у греков! — Даймонт) демократии, а еврейские царства — в качестве первых в истории человечества конституционных монархий. И то, и другое обосновывается тем, что ни судья, ни впоследствии царь, ни первосвященник — никакое лицо не могло быть и не было выше Закона Торы, и таким образом здесь осуществлялся принцип равенства перед Законом.

Если это так и если учесть, что Закон Торы, как ни крути, а все же сугубо религиозный, то прежде, чем говорить о демократичности и конституционности еврейской национальной жизни, уместнее сказать о ее теократических основах — об абсолютной власти Бога.

Да, никто не стоял выше Закона, но вот равенство перед ним — вещь весьма условная и нуждается в существенных оговорках. Ведь сам Закон по-разному относился, скажем, к мужчине и женщине, к священникам и мирянам, и даже по-разному наказывал за одно и то же преступление. Например, дочь священника, обманувшая будущего мужа в своем целомудрии должна была подвергнуться сожжению, а дочь мирянина — побитию камнями. Я не берусь судить, что из них более поучительно, но различие такое почему-то было. Это детали, однако — весомые для определения образа правления и социального строя, явившего и первый в истории пример государственности теократической.

Не много народов могут похвастаться столь ранними зачатками демократизма и конституционности, но и не много среди них найдется таких, кто уже тогда поражал мир столь глубоким и органическим сращением национального и религиозного, подчинением идей самоопределения и государственного благополучия детально разработанной религиозной диктатуре.

На этом пути на протяжении где-то 3–4 веков, вплоть до окончания правления Соломона (928 г. до н. э.), всего лишь третьего еврейского царя, предки наши достигли величайших успехов. Были расширены границы (при Давиде территория страны была в 3 раза больше современного Израиля, и многим современникам она казалась чуть ли не империей), построены города, налажены ремесла и торговля с другими странами, разработаны методы налогообложения, приглушены племенные разногласия. Завоеванный у иевуситов Иерусалим был увенчан храмом и превращен в величественную столицу — в город святости и мира. И вдруг…

И вдруг большинство народа, или его представительного собрания в лице старейшин колен, отказывается признать своим царем наследника Соломона — и страна раскалывается на две неравные половинки, на два самостоятельных государства. Не уверен, что землетрясение природное могло нанести нам больший ущерб, чем этот внезапный национальный распад. Будь Солженицын евреем, он назвал бы это ударом по живому народному телу, рассекшим его на куски.

Еврейская теологическая история — Третья книга Царств — объясняет это роковое событие Божьей карой Соломону за его грехи. В этом же ключе, почти дословно пересказывая Библию, подает его и Иосиф Флавий.

Будучи великим и мудрым правителем Соломон, вместе с тем, нарушил предписания Отцов. «Сходя с ума по женщинам и необузданно предаваясь удовлетворению своих половых влечений, царь… не удовлетворялся одними туземными женщинами, но брал себе в жены множество иностранок… и тем нарушал Моисеевы законы, в силу которых было запрещено сожитие с иноземными женщинами… Соломон, в угоду этим женщинам и из любви к ним, стал поклоняться и их богам… оставляя поклонение своему собственному Богу» («ИД», кн. 8, гл. 7).

Обратим внимание: не многоженство (оно не запрещалось еврейским законом) и не разврат вменяются Соломону в вину, а нарушение запрета на жену-иностранку и, как последствие, измена еврейской идее Бога.

Согласно Флавию, царю «пришлось уже раз согрешить и нарушить законоположение, а именно тогда, когда он велел соорудить изображения медных быков под жертвенную чашею… и фигуры львов у собственного своего трона: ведь изображения эти были сооружены им вопреки точному запрещению закона» (Там же).

Этих фактов в контексте правонарушения я, честно говоря, в Библии не встретил. В ней упоминается о фигурах двух львов, стоявших у «локотников» престола, и двенадцати львов, стоявших «там на шести ступенях по обе стороны», но без малейшего порицания, а лишь как свидетельство царского могущества и роскоши (3-я Книга Царств, 10, 18–20).

Однако к этому я еще вернусь, а пока коротко сообщу о других звеньях этого трагического сюжета. Пророк, посланный самим Предвечным, сообщил Соломону, что его царство Бог пощадит, поскольку его отцу, Давиду, Он обещал не отнимать страну у наследника, но вот сыну Соломона придется худо. Господь отнимет у него 10 колен и отдаст одному из рабов отца. Этим рабом оказался градостроитель и военачальник Иеровоам, к которому тоже явился пророк и сообщил о том же решении Всевышнего. При этом пророк взял «новую одежду, которая была на нем, и разодрал ее на двенадцать частей, и сказал Иеровоаму: возьми себе десять частей…» (Там же, 11, 30–31).