— Понимал ли это Кутузов, опытнейший царедворец и выдающийся дипломат?
— Кутузов понимал, что русская армия не вытянет императорского глобального проекта. Истощенная до предела, она вовсе не была похожа на ту победоносную силу, которая пройдется катком по всей Европе. Михаил Илларионович был реалистом, его раздражало, что Александр, романтик и мистик, все время ссылался на «волю Всевышнего», твердил о «богоизбранности русского народа»... Александр I считал, что его «вышнее предназначение» — установление всеобщего мира, прекращение войн. В этом и состояло громадное обаяние наполеоновского проекта. До наполеоновской эпохи на протяжении пяти тысяч лет не было ни одного года, чтобы где-то в Европе не шла война.
Наполеоновский же проект теоретически, а точнее — утопически, обещал Европе «вечный мир». Простая и понятная всем формула: на континенте — одна армия. Она, конечно же, воюет, но на периферии: в Египте, в Индии... Туда сбрасываются все европейские деструктивные элементы, весь криминал, без которых не существует никакого общества. Великая армия — это проект не французский, а международный, аналогичный впоследствии НАТО. Александр был убежден, что Наполеон с его непомерными амбициями этот проект провалит, и сам задумал осуществить это. Великая армия — уникальный инструмент, созданный Наполеоном: кто командует панконтинентальными вооруженными силами, тот контролирует Европу.
— Каким образом?
— На фактах видно, что с началом 1813 года Александр приступил к подчинению Великой армии Наполеона российскому влиянию. Для этого уже в январе поляков и особенно белорусов, которые формально оставались гражданами России, начали насильно втягивать на русскую военную службу. Они распределялись между двумя казачьими войсками — Сибирским и Терским. Это была инкорпорация с дальним прицелом... К тому же к марту с невероятной скоростью формируются две новые части российской армии. Из испанцев и португальцев испанский императорский Александровский полк и Русско-немецкий легион: почти восемь тысяч штыков.
В марте Александр посылает представительную делегацию к нескольким десяткам наполеоновских генералов, оказавшихся в нашем плену, и уговаривает их перейти на российскую службу. Практически все отказались, не захотели предавать Наполеона... Тогда же впервые прозвучало название, которое вскоре стало известным повсюду: иностранный легион. Предполагалось формировать его из пленных французов в Орле и Орловской области. Русский иностранный легион должны были составить из 10—12 тысяч штыков, но ничего из этого не получилось. Французы отказывались, тогда отобрали валлонов и голландцев, которые были подданными Франции, но и те, которые согласились, потом были признаны российскими властями неблагонадежными.
— А кому Александр намеревался доверить командование этой пародией на Великую армию?
— Это должны были быть люди, хорошо знающие Наполеона. В Америку посылается секретная депеша, и на российскую службу приглашается дивизионный генерал Жан Виктор Моро, казалось бы, давно всеми забытый. Охотник, рыболов, друг индейцев, живший анахоретом на реке Делавэр. В 1800 году Моро, командующий Рейнской армией, одержавший немало побед совершенно независимо от генерала Бонапарта и едва не взявший Вену, был соперником Наполеона. Тот, не терпящий рядом с собой никого равного ему по талантам, коварно обвинил Моро в политических интригах и выслал его из Франции под угрозой расстрела. И тут Моро, не раз отвергавший ранее предложения англичан и американцев, вдруг положительно ответил Александру и приплыл в Санкт-Петербург.
10 августа на русскую службу перешел еще один яркий персонаж. Это бригадный генерал Антуан Анри Жомини. Швейцарец по происхождению, он этакий генерал Власов наполеоновской эпохи: серьезный стратег, военный теоретик и боевой командир с репутацией героя. Губернатор Смоленска, начальник штаба корпуса маршала Нея, герой битвы при Бауцене в 1813 году. После этого сражения из-за недоброжелательства маршала Бертье, начальника штаба Наполеона, Жомини не был произведен в дивизионные генералы. Оскорбленный, он перешел на русскую службу... Моро и Жомини — две мощнейшие фигуры. Это уже была заявка Александра на стратегическое верховенство в Европе. Оставалось еще найти подходящую замену Наполеону. Царь не хотел уничтожения и унижения Франции, скептически относился он и к возвращению в Париж Бурбонов.
Читать дальше
