— Однако Отечественная война, безусловно, закончилась, и Россия вышла из нее победительницей.
— Но какой ценой! Смотрю докладную записку, поданную Кутузовым императору в начале декабря 1812 года. Фельдмаршал пишет, что Главная армия, вышедшая в октябре из Тарутинского лагеря в составе 102 254 человек, всего через два месяца насчитывала только 42 000 солдат и офицеров. 12 000 были убиты, а 48 000 человек оказались в госпиталях и лазаретах — с ранениями, обморожениями, отравлениями... Многие полки были укомплектованы только на треть. Интендантство воровало, из-за чего в подразделениях не хватало зимнего обмундирования. Было и дезертирство. Чего же тогда удивляться, что у Березины наши упустили Наполеона! Неразумно рассуждать, кто в этом виноват: Кутузов, Чичагов, Витгенштейн, Чаплиц?.. На самом деле «виноват» непосредственно Наполеон, его полководческий гений. Все остальное — разборки для мемуаров. При Березине в ноябре 1812 года Великая армия продолжала действовать и еще сохранялась как воинский контингент. Березина опровергает легенду, что войска Наполеона, выйдя из Москвы по дороге на Смоленск, перестали существовать. Это очень важно для понимания ключевого аспекта января 1813 года. Когда начался заграничный поход, российские регулярные вооруженные силы насчитывали около 120 тысяч штыков и сабель. Армия Наполеона, дополненная рекрутами и национальными гвардейцами, — до 130—150 тысяч штыков и сабель. Фактически же силы были примерно равны. Однако надо учесть: войну против Бонапарта в Центральной Европе вела тогда только Россия. Одна.
— Иными словами, глобальный исход войны в те дни был еще непредсказуем?
— В 1813 году были два момента, которые определили не просто исход кампании, а политическую карту будущего мира. Это март и август 13-го. Март — это абсолютное политическое торжество России. Тот самый триумф, о котором у нас принято трубить. После успешных боев в Польше и в Восточной Пруссии Александр I фактически встал во главе шестой антинаполеоновской коалиции, возглавил союзные войска и повел их на Париж. После перехода в марте Пруссии на сторону России возник союз России, Великобритании, Пруссии и Швеции. Но в военной кампании ничего еще не было решено: на чаше весов истории оставалась одна, но тяжелая гиря — Австрийская империя. Она вяло и неохотно продолжала на стороне Наполеона военные действия против союзников. Парадокс в том, что в наполеоновскую эпоху австрийская армия — это череда сплошных поражений. Австрийцы начиная с 1809 года демонстрировали полную покорность Наполеону. Их корпус — около 30 тысяч — под командованием Карла Шварценберга участвовал в русской кампании Бонапарта. Надо сказать, австрийский контингент действовал весьма успешно против войск генерала Александра Тормасова. Другое дело, что Наполеон и не тянул австрийцев в глубь России. Они действовали на вспомогательных направлениях. И в решающие месяцы 1813 года — с марта по август — все зависело от того, на чьей стороне окажется Австрийская империя. Ей вовсе не нужна была победа на полях сражений. В истории нередко бывает так, что страна, которую все время громили, в конце концов решает судьбы мира. Князь Клемент фон Меттерних, руководивший австрийской политикой, стал ключевой фигурой, востребованной всеми. Это он, ведя «шахматную партию» с Наполеоном, по сути дела расчертил границы будущей Европы. Той самой, в которой мы живем сейчас...
— А как же Александр? После смерти 28 апреля Михаила Кутузова царь стал полным хозяином положения: никто из русских военачальников и слова возразить ему не смел.
— Не Александр I, а князь Меттерних решал, кто станет победителем в грандиозной военной кампании. У Александра же была своя позиция — не удивляйтесь! — вполне бонапартистская. Кампании 1812 года предшествовал Тильзитский мирный договор, заключенный между Россией и Францией в 1807 году. Пять лет «тильзитской Европы», расчерченной по планам двух императоров, в которой Наполеон был единоличным лидером. Приняв бонапартистские идеи раздела континента, русский царь почувствовал, что Наполеон мешает ему. Так часто получалось в истории: второе лицо, следующее за создателем идеологии, потом обязательно этого идеолога и уничтожало... Желанием Александра устранить Наполеона и объясняется вся парадигма кампании 1813 года. Александр старался сам стать Наполеоном! Он возжелал сохранить проект бонапартистской Европы, схема которой ему страшно нравилась.
Читать дальше
