— Это сродни клятве лояльности определенному образу мыслей.
— Для нас студенты являются членами университетского сообщества, соработниками в процессе учебы, а не получателями услуг. Как член сообщества студент должен принимать участие в развитии учебного процесса и разделять определенные основополагающие ценности.
— Вашу модель образования критикуют другие вузы?
— Да, наша учебная модель активно обсуждалась, в частности с точки зрения выполнения требований специализации. Но что такое специализация? Ограничивается ли, например, информатика программированием или включает в себя понимание его применения? Мы определяем специализацию шире.
Другая дискуссия касалась вопроса, имеют ли выпускники гимназий достаточно знаний для учебы в Люнебурге. Мы рассматриваем различную степень подготовки, указываем, над чем надо поработать, предлагаем определенную поддержку.
— Вас не обвиняли в создании элитистского вуза?
— Это типичное обвинение, поскольку образование, которое мы даем, раньше было доступно очень небольшим группам студентов в Оксфорде, Кембридже и других подобных вузах. Поэтому ассоциация с каким-то элитарным университетом вполне естественна. Однако на деле все иначе: мы открываем шансы на ранее недоступное образование широкой группе населения. Это широкая демократизация образования.
— Если ваша модель такая хорошая, почему она до сих пор редкая?
— Идеального обучения менеджеров нет. Если бы оно было, не было бы столько школ менеджмента. Все копировали бы одну-единственную правильную форму образования.
Берлин—Люнебург
Экономическая наука во многом герменевтический предмет. Результаты, полученные в ходе эмпирических или теоретических исследований, нуждаются в интерпретации. Эта интерпретация в зависимости от контекста может быть очень разной. Одна в России, другая - в Германии. Или одна - в сегодняшней России и другая - в России спустя десять лет. Именно поэтому любое обучение экономике должно быть вписано в более широкий контекст
Наша цель как университета, получающего государственное финансирование, не превращение в поставщика работников для компаний, а воспитание самостоятельных, ответственных граждан
Новый ген современной культуры
Ирина Осипова
В Калуге и Первоуральске представили новый проект Минкульта по созданию в регионах домов новой культуры, или ДНК-центров
В одном из цехов Первоуральского Новотрубного завода схематично представили все функциональные зоны будущего ДНК, включая медиатеку и виртуаль- ный музей.
Фото: Петр Захаров/«Рост Медиа»
«Искусство должно быть ближе к народу» — стоит отвлечься от набившего оскомину советского штампа, и становится понятно, что сама идея популярна сейчас как никогда. Мировые музеи озабочены децентрализацией: Лувр открыл филиал в бывшем шахтерском городе Лансе, Музей Гуггенхайма продолжает опутывать мир сетью отделений. В том же направлении движется и Министерство культуры России, с августа 2012 года по заданию правительства реализующее в регионах программу создания домов новой культуры (сокращенно ДНК).
На ДНК возложена большая и светлая миссия — они должны нести в массы все самое инновационное, что только есть в нынешнем искусстве, организовывать досуг и создавать площадку для творчества. Должны стать новой архитектурной доминантой городов и формировать вкус, привлекать разные возрастные и социальные группы. «Жизнь людей улучшается, когда в ней много материальных благ и когда им не скучно, и это дает сфера культуры и искусства», — рассказал на презентации уральского ДНК-центра заместитель председателя правительства Владислав Сурков, активно курирующий этот проект. И добавил: «При всем уважении к традиционной культуре — для нас это основа, и мы ни в коем случае не можем от нее отказываться, это своего рода матрица нашего существования, — она не должна нас сдерживать. Как бы ни были сильны традиции, мы можем и должны меняться. И я надеюсь, что ДНК станет точкой, в которой будут собираться люди, меняться сами и менять мир вокруг себя».
Для начала решили построить три пилотных ДНК — в Калуге, Первоуральске и во Владивостоке на острове Русский. Они должны открыться в 2015 году, и в случае успеха сеть центров будет разрастаться. Города выбирали по нескольким принципам. Первый — географический — они охватывают территорию от центра через Урал до Дальнего Востока. Важным критерием был размер — в городе должно проживать от 50 тыс. до 500 тыс. человек (из списка кандидатов сознательно исключили «миллионники», разумно рассудив, что там художественная жизнь так или иначе уже налажена). И наконец, последним, но немаловажным, был человеческий фактор — готовность местных властей и частного бизнеса участвовать в создании центров, поскольку осуществить столь масштабный проект на бюджетные средства государству не под силу. В итоге калужскому ДНК помогает московский институт медиа, архитектуры и дизайна «Стрелка» и его основатель Александр Мамут— он, кстати, был среди критиков концепции Государственного центра современного искусства (ГЦСИ), так что теперь представит свою альтернативную версию культурного центра. А первоуральский центр опекает местный Новотрубный завод, который входит в группу металлургических предприятий ЧТПЗ во главе с акционерами Андреем Комаровыми Александром Федоровым.
Читать дальше
