Пьер де Вильмаре - Досье Сарагоса

Чудесное великодушие Мюллера, того самого, кто несколькими месяцами рань-ше подписал директиву под кодовым обозначением «Пуля» (Aktion Kugel) — приказ ликвидировать без суда русских военнопленных, которые с 1941 года помогали обнаруживать в своей среде политических комиссаров. Так наказали тех русских, которые сопротивлялись полицейским и убийцам из НКВД. Абакумов в Москве потирал руки. Так же он будет радоваться в апреле 1945 года, когда узнает, что когда войска западных союзников приближались к лагерю Флоссенбюрг, Кальтенбруннер и Мюллер приказали полковнику Вальтеру Хуп-пенкотену безотлагательно повесить на мясницких крючьях адмирала Канариса и его товарищей по несчастью.

(Существует несколько версий того, как именно повесили Канариса и его сообщников. Помимо крючьев упоминались также рояльная струна и железный ошейник. — прим. пе-рев.)

Канарис слишком много знал о советско-нацистском сообщничестве. И случайно ли, что президент Народного суда (именно так!) который приговорил его к смертной казни, по имени Роланд Фрайслер, был не только членом нацистской партии: в 1919 и 1920 годах он был одним из наиболее активных и воинствен-ных немецких большевиков, которые пытались насадить в Германии револю-цию?

Мартин Борман, который в смутную пору 1919–1920 годов был казначеем доб-ровольческого корпуса Россбаха, в 1944 году очень хорошо понимал, что ни подпольное сопротивление, ни серьезный заговор не могут существовать, не располагая достаточными и в любое время доступными денежными средствами. Мюллер и подобные ему нуждались в специалистах по промышленным и финансовым вопросам, которые могли бы с минимальным риском осуществить круп-ную операцию, целью которой было одновременно создать секретные тайники с деньгами и сокровищами внутри Германии и эвакуировать за границу три чет-верти материально-финансовых запасов Рейха.

Не могло быть и речи о том, чтобы связаться по этому вопросу с Ялмаром Шах-том, попавшим в немилость после того, как Гитлер в 1938 году заменил его на посту министра экономики, а в следующем году и на посту президента Импер-ского банка Вальтером Функом. «У него нет ничего своего, кроме пристегиваю-щегося воротничка», говорил о нем фюрер. Никто не мог знать, какие козни он сможет придумать, стоит лишь довериться ему. Тогда Борман хватается за чело-века, который был его другом с середины двадцатых годов, когда его обязанности казначея нацистской партии вынуждали Бормана посещать промышленников и наиболее важных банкиров Германии.

Этого человека зовут Герман Шмитц. Его преимущество в том, что он все эти годы вместе со своими друзьями Куртом фон Шрёдером, Вальтером Функом, Эмилем Пулем, и английскими, французскими, американскими, нидерландскими и японскими управляющими, заседает в БМР, Банке по международным расче-там. Постоянная штаб-квартира этого БМР, созданного в 1930 году по инициативе доктора Шахта, размещается в швейцарском Базеле, под предлогом регу-лирования денежных потоков.

Эти люди собирались на протяжении всей войны, в количестве минимум шест-надцати, максимум двадцати четырех человек, и на их заседаниях председа-тельствовал американец Томас Харрингтон Маккитрик. В марте 1945 года уже этим путем около шести тонн немецкого золота должны были проследовать транзитом в Швейцарию, из которых полторы тонны были предназначены для того, чтобы оплатить Банку по международным расчетам просроченные Берли-ном проценты. Оставшееся золото исчезает в неизвестном направлении за пределами Швейцарии.

2 июля 1944 года Шмитц в сопровождении своего компаньона Георга фон Шницлера, задачей которых всегда было всемирное расширение концерна «И.Г. Фарбен», обсуждают с Борманом и Мюллером этот проект выживания. В этот день они назначают на 10–12 августа встречу в Страсбурге, для того, чтобы мобилизовать вокруг себя большинство промышленников и банкиров, которые, впрочем, как и они сами, очень заинтересованы в том, чтобы вероятные побе-дители Германии не отобрали у них их вклады.

Герман Шмитц, которого в его среде с последней войны называют «королем маскировки» — знаток в данном вопросе. Мы увидим, как в 1948 году он пред-станет перед судьями в Нюрнберге, и как он выпутается из всего этого, отде-лавшись приговором всего к четырем годам тюрьмы, да и то почти сразу же бу-дет освобожден. Дело в том, что он смог намекнуть на взаимопроникновение дюжины американских транснациональных корпораций и их немецких корпора-тивных «сестер» на протяжении дюжины лет, до и даже во время нацизма и войны, и дать понять, что они все были причастны к рождению и развитию нацизма… Советские судьи тоже не стали настаивать: ведь Шмитц мог бы раз-облачить соглашения, которые Москва подписала с этими компаниями с 1922 по 1939 годы, среди которых поставки вооружений Гитлеру еще в 1937 году, и снова с 1939 по 1941…153