Пьер де Вильмаре - Досье Сарагоса

Но были также и настоящие герои. Например, летом 1944 года аресты обруши-лись на сотни членов НТС, Народно-трудового союза российских солидаристов, организации, родившейся в конце двадцатых годов для борьбы против совет-ского коммунизма. Конечно, через НТС, как и через все организации русских белоэмигрантов, проникали советские агенты. Но когда Гестапо в июне 1944 года наносит свой удар в Бреслау, в Берлине, в Вене, в Польше и т. д., то те, кого бросают в тюрьмы и пытают, отнюдь не являются наемниками. Гестаповцы карают только тех руководителей этого движения, которые действительно являются русскими, украинскими, белорусскими националистами и признанными противниками Советов. Их обвиняют в антигерманской пропаганде, в выдаче государственных тайн, связях с советскими партизанами! Некоторое количество активистов пощадят…. и мы снова увидим их свободными после войны, как бы по воле случая, либо в СССР, либо просочившихся по воле КГБ в русскую эми-грацию на Западе.

(Автор лично знал некоторых руководителей НТС — Георгия Околовича, Влади-мира Поремского, Романа Редлиха. КГБ в начале 1950-х пытался ликвидировать первого, и убил некоторых других в тот самый период. — прим. автора.)

Но занимается этими ликвидациями отнюдь не Борман, а Мюллер. Борман в этот момент охвачен настоящим бюрократическим безумием. Не проходит и недели, чтобы им не было подготовлено один, два, три циркуляра. В январе распоряже-ние № 8 касается новых условий принятия в партию; документ от 18 февраля посвящен необходимости «продолжения производства мороженого, так как граждане не должны быть лишены этого удовольствия»! Это правильно, потому что у этих самых граждан осталось очень мало удовольствия во время системы карточного распределения и постоянных бомбежек. Директива № 41 разрешает отныне «приносить свою еду в гостиницы», № 114 рекомендует партийным кад-рам чтение последнего труда Ганса Ригельмана «Европейские династии и их связи с франкмасонством»; другая, датированная 31 мая, излагает «действия, которые партия должна организовать в случае вторжения»; и, несколькими неделями позже, № 227 запрещает любую эвакуацию завода или населения без категорического разрешения подписавшего.

(Интересно, что только Йозеф Вульф, автор одной из двух вышедших в 1960-х годах биографий Бормана («Мартин Борман — тень Гитлера», опубликована в Германии в 1962, во Франции в 1963) описывает эту бюрократическую горячку, ни слова не говоря, разумеется, ни о секретных делах Бормана, ни об его «склонностях» к Востоку. Другая биография, «Секретарь. Мартин Борман — че-ловек, манипулировавший Гитлером», написанная Йохеном фон Лангом, опус-кает абсолютно все, что касается германо-советских отношений. — прим. авто-ра.)

Еще забавнее, если бы тут только было до смеха, был циркуляр № 466 от 1 но-ября 1944 года, посвященный «разведению маленьких животных». И все это в то время, когда Борман из логова фюрера в Растенбурге пишет один или два раза в неделю длинные письма своей супруге Герде и одной из своих любимых подруг, актрисе Мане Беренс. Между тем он ежедневно принимает от трех до пяти высокопоставленных лиц Рейха. Что не мешает ему также поддерживать близкую и постоянную связь с маленькой, неприметной, но соблазнительной блондинкой, второразрядной актрисой Марией Рубах Шпангенберг.

Существование этой Марии вышло из американских архивов только примерно через сорок лет после войны, и при этом никто этим не заинтересовался. А ведь эта молодая женщина входила в секретный аппарат коммунистической партии. Она была в нем даже очень активна, как заявляла ее подруга Шарлотта Пол-лекс допрашивавшим ее сотрудникам американской разведки УСС!

Впрочем, таким же активным был также один весьма достойный профессор, Вернер Клефф, который был в контакте с разведывательными службами СССР во время войны. Больше мы об этом ничего не знаем, но даже эти знания от-крывают новые горизонты игры Мартина Бормана. Тем более что в 1945 году Маня Беренс укрылась в Восточной Германии, где продолжала свою карьеру актрисы до середины 1960-х годов.

Геббельс, закоренелый ловелас и лишенный комплексов, дебютировал в 1927 году своими завоеваниями в кругах деятелей искусства. Одну из его первых подружек — мы уже упоминали ее в начале этой книги — звали Ольга Ивановна Шкарина-Фёрстер, ставшая в замужестве Броннен вследствие «правильно устроенного» брака. Устроенного неким Н.К. Петровым, который был одним из вербовщиков советской разведки в нацистской среде. Вначале Ольга была про-сто обычной девушкой в поисках театральной карьеры. Она случайно оказалась в Берлине на улице Клостерштрассе, в театре, руководителя которого звали Йозеф Геббельс.