Пьер де Вильмаре - Досье Сарагоса

Но вначале два слова по поводу самого покушения, так как и сегодня еще недооценивается поведение тех, кто по своей должности, узнав, что только что взорвалась бомба, предназначенная для фюрера, должны были бы привести в состояние тревоги все силы своих полицейских структур в Рейхе и на оккупиро-ванных территориях. Согласно официальной истории, Гестапо застали абсолют-но врасплох, когда в конце утра его центральное бюро узнало о покушении. А ведь немецкие, американские, английские архивы свидетельствуют, что еще с июня 1944 года Гиммлер располагал целым досье о заговоре, со списками на аресты, составленными Гестапо-Мюллером, который считал этот документ настолько важным, что сам не мог отдать приказ действовать. Гиммлер отказы-вается его подписывать. Он повторяет свой отказ 17 июля, за три дня до пред-сказанной даты.

Конечно, Гиммлер тогда был погружен в свои попытки убедить западных союз-ников, что он мог бы заменить Гитлера. Несомненно, он надеялся, что Гитлера уберут другие, а не его собственная клика. Мюллер очень хорошо мог подтвер-дить это документальными данными, так как среди его информаторов был один из братьев Йон, который примыкал к заговору, тесно общаясь с Карлом Гёрде-лером, с полковником Клаусом Шенком фон Штауффенбергом, с фельдмарша-лом Эрвином фон Вицлебеном и, по крайней мере, с двумя членами подпольной коммунистической группы Антоном Зефковым и Францем Якобом.

(Другой брат, Отто Йон, без проблем смог добраться до Англии. В начале 1950-х годов он станет руководителем западногерманской контрразведки — Федераль-ного ведомства по охране конституции (BfV). К его истории мы еще вернемся. — прим. автора.)

К 13 часам 20 июля глава имперской безопасности Кальтенбруннер предупре-ждает Мюллера, что, проинформированный о покушении, он должен срочно вылететь самолетом в ставку фюрера. Мюллер может принимать все меры, кото-рые он сочтет необходимыми, Кальтенбруннер его прикроет. Мюллер соглаша-ется. Кальтенбруннер уходит. Гиммлер тоже предупрежден. Но и он торопится не больше Мюллера. Только к 17 часам Мюллер предупреждает свои службы о произошедшей драме и о том, что они должны считать себя находящимися в со-стоянии боевой готовности.

За час до того, как рассказывал Вильгельм Хёттль, в то время второй человек в СД, Мюллер, который никак не походил на снисходительного начальника, поз-волил одному из своих заместителей отлучиться на несколько часов, как будто бы все было нормально. А ведь речь шла о высокопоставленном ответственном чиновнике, который в случае крайней необходимости должен был незамедли-тельно взять в свои руки репрессии, облавы и аресты.

В 17 часов 30 минут Кальтенбруннер звонит Мюллеру, который в ответ просит подкрепления для вероятных силовых операций. Кальтенбруннер говорит ему, что он этим не занимается, так как он уже поручил генералу Гюттнеру принять меры на всякий случай.

Весьма необычно, что самые высокопоставленные лица, отвечающие за без-опасность фюрера и безопасность Рейха, пусть даже через несколько часов после покушения они сами уже знают, что Гитлер только ранен в результате взрыва, замыкаются в такой безынициативности. Таким образом, заговорщикам было предоставлено более четырех часов, чтобы они могли исчезнуть, если бы захотели. В Берлине все спокойно.

В 14 часов в штабе Вермахта во Франции раздался телефонный звонок из Цоссена, чтобы сказать одному из заговорщиков одно лишь слово: «Abgelaufen» («сработало», «покончено»). Пароль, который означает, что покушение дей-ствительно получилось, что нужно начинать операцию «Валькирия» (план, разработанный высшими военными, состоявшими в заговоре) против безоговороч-ных нацистов. Тысяча двести эсесовцев, размещенных в Париже, заблокированы без единого выстрела. Генерал Оберг, начальник немецкой полиции, аре-стован. Кнохен, шеф СД, тоже. Вечером этого 20 июля еще никто не сообщил из Германии ни по телефону, ни по телеграфу, что фюрер выжил.

Ответный удар будет ужасным. Но не для Гиммлера. И не для Мюллера.

И лишь 17 августа, через двадцать семь дней после покушения, Мюллер разра-батывает операцию «Aktion Gewitter» («Операция Гроза», другое ее название «Aktion Gitter» — «Операция Решетка»), которая началась на рассвете 22 авгу-ста. Новый поток арестов в Германии и на оккупированных территориях, глав-ным образом в коммунистических и социалистических кругах. Но, как он пред-писывал, при этом не трогали осведомителей, тех, кому было 70 лет и больше, больных или физически неспособных выдержать заключение в тюрьме или в лагере…