Пьер де Вильмаре - Досье Сарагоса

Забыт был тот факт, что Ахенбах в феврале 1943 года после убийства во Фран-ции двух немецких офицеров подписал приказ о депортации 2000 евреев. Но в 1953 году еврейские объединения Франции молчат, даже если сам Ахенбах и сильно из-за этого беспокоится. Надо прочесть газету «La Gazette de Lausanne» от 27 февраля 1953 года, чтобы понять, что происходит. Дело Наумана, как написано в ней, «скрывает экономический механизм с экономическими ответв-лениями в Южной Америке, на Ближнем Востоке, в Италии, в Испании и вплоть до Японии…» Иначе говоря, там, где Борман и его план из отеля «Мезон-Руж» тайно распределили три четверти состояния Рейха. Очевидно, что уже ощути-мое присутствие немецких фирм под южноамериканским прикрытием в Каире, в Дамаске, в Саудовской Аравии, в Ираке, и т. д., помимо собственно западногер-манских фирм, не должно было помешать интересам многочисленных американ-ских и английских фирм, которые очень активно действуют в тех же регионах. Это все требовалось срочно урегулировать.

Итак, адвокат Ахенбах, прикрытый в Бонне своими друзьями Пфердменгесом и Абсом, вытаскивает заговорщиков из тюрьмы. В обмен на это те обязуются от-ныне согласовывать свои действия с боннской дипломатией, и, с другой сторо-ны, убедить некоторых скрывшихся нацистов возвратить максимум немецких авуаров в западногерманские денежные фонды. Этот рынок касается множества коммерческих, морских, авиационных и других фирм, весьма процветающих в Латинской Америке.

С 1953 по 1957 год «респектабельными» людьми с положением и связями пред-принимаются все действия, чтобы банковские репатриации и переговоры между фирмами проходили в скрытности. Несколько банков Южной Америки включа-ются в эту игру. В «Deutsche Südamerikanische Bank» («Немецкий южноамери-канский банк») Буэнос-Айреса треть персонала составляют немцы; что касается его соседа, «Deutsche Überseeische Bank» («Немецкий заморский банк»), то он — филиал «Дойче Банка» Германа Йозефа Абса, восстановленный во всех правах в 1950 году.

Речь идет об очень известных фирмах, таких как «Сименс», которую бывшие асы Люфтваффе Галланд и Рудель представляли в Аргентине и в Бразилии, прежде чем возвратиться в Германию. Они участвовали в трансфертах периода 1943–1945 годов, и теперь принимают участие в аналогичных действиях уже в обратном направлении. Они оба вхожи и в авиаконцерн «Мессершмитт», у ко-торого есть заводы и мастерские в Испании, в Хетафе, Кадиксе, Барселоне, со связями с Южной Америкой. И там есть не только «Мессершмитт». Там оказы-ваются также «Фокке-Вульф», «Дорнье», «Хейнкель» и «Юнкерс», которые предоставили американцам в США несколько десятков экспертов, макетчиков и инженеров, но в настоящее время им пришла пора возвращаться в Бонн.

Через шесть лет после поражения промышленник Фридрих Флик, другой посвя-щенный в тайные переводы и перемещения, со своими сталелитейными завода-ми принимает участие в этих новых операциях. Он к тому времени настолько восстанавливает свое состояние, что в 1955 году получает от французов право на покупку 25 % акций французских сталелитейных заводов в Шатийон-де-Нёв-Мезон.

В этом кругу появляется и Бертольд Байц, ставший генеральным директором заводов Круппа, с согласования и по советам доктора Шахта, человек, который придумал то, что он называет «пункт четыре с половиной», открытие в немец-ких банковских сетях сектора помощи третьему миру. Еще один великолепный бесконтрольный канал, по которому циркулируют фонды и товары, чтобы с прибылями и депозитами возвращаться в ФРГ.

Байц достигает того, что на одной из первых универсалистских конференций в 1957 году он стоит рядом с нидерландским принцем Бернардом. Он с 1954 года был в числе 120 посвященных Евроамериканской конференции, известной так-же как «Бильдербергский клуб».

Между тем, одна из наиболее значительных операций в возвращении южноаме-риканских вкладов — дело рук бывшего промышленника Фрица Тиссена.

Товарищ Бормана с 1923 года, записавшийся в партию в 1931 году, Тиссен не прекращал ей платить до объявления войны, так же как две дюжины его дру-зей, как и он, членов Кружка Кепплера, некоторые среди которых, как и он, принадлежали к высоким степеням международного франкмасонства. Сторон-ник Великой Германии, он в 1941 году возражал против войны на двух фронтах, которую начал Гитлер. Он говорил это открыто, но принял свои меры предосто-рожности. Он открыл тайный счет в Лихтенштейне в банке, который контроли-ровал только он один, а в Швейцарии счет фонда «Pelzer Endowment Fund» (Пельцер была девичья фамилия его матери). Счета были секретными, однако, Борман их обнаружил…