Пьер де Вильмаре - Досье Сарагоса

Достаточно посмотреть на две верхние фамилии в списке из примерно пятнадцати человек, которых определил Прицколяйт — Герман Й. Абс и Роберт Пфердменгес — чтобы понять, что ни у кого другого не было лучшего положения для достижения этой цели. Вначале они поддерживали Гитлера с тридцатых годов, когда принадлежали к финансовым и банковским сетям, пытавшимся вы-тащить Веймарскую Германию из ее банкротства и политической нестабильно-сти; затем они были связаны с братством первых германо-американских, герма-но-английских, германо-западноевропейских транснациональных корпораций, то есть сотен фирм, инвестиции или интересы которых перемешивались на про-тяжении трех десятилетий.

Наконец, они защитили две дюжины еврейских предпринимателей и банкиров на протяжении всего нацистского периода. Холокост, это было для других. У Германа Геринга были свои евреи. У Йозефа Геббельса были свои. У «них» бы-ли их евреи. Что не помешало тому, чтобы во время антинацистского триумфа Вальтер Функ, преемник Шахта в 1939 году на посту председателя Имперского банка, шептал на допросе за закрытыми дверями в Нюрнберге: «Круг друзей Бормана, может быть, и мог распасться, но братство продолжает его поддерживать, как и раньше».

Следовательно, в 1948 году Вальтер Функ (он умрет в мае 1960 года) знал, что Борман выжил и говорил об этом. Впрочем, это не заинтересовало его собесед-ников, и еще меньше заинтересовала их судьба его соучастника Гестапо-Мюллера, так как у этого последнего не было контроля над «припрятанной ку-бышкой».

Функ очень хорошо знал «братство», о котором он говорил: а именно, Абса, Пфердменгеса, Германа Шмитца, Курта фон Шрёдера, Раше и других банкиров и промышленников, список которых слишком длинен, чтобы приводить его здесь. Он знал также, что многие из «старых господ» работали в тени, которая спасала тех или других из них от их временных неприятностей с законом. Толь-ко после 1950 года они начали операцию по «репатриации» немецких денег и имущества.

Абс и Пфердменгес, находящиеся на самом верху списка Прицколяйта, исполь-зовали поддержку своих бывших компаньонов по совместной работе на протя-жении двенадцати лет нацистского Рейха, но они могли положиться также на тех, кого они защитили от когтей Мюллера, договорившись с ним. Например, старинная и респектабельная банкирская династия «Sal. Oppenheim», и банков-ский дом «J.H. Stein». Один из Варбургов в 1938 году тоже воспользовался лю-безностью Генриха Мюллера, чтобы без шума покинуть Германию.

(Курт фон Шрёдер из банковского дома «J.H. Stein» организовал у себя в Кёль-не встречу Франца фон Папена с Гитлером, после которой первый решил по-мочь последнему стать рейхсканцлером. — прим. автора.)

Пфердменгес устроился в 1937 году в офисах Оппенгейма, которого не прого-няли и не преследовали, но он просто тихо и скромно эмигрировал в задние комнаты здания. Затем в 1947 году банковский дом «Sal. Oppenheim» возместил все свое имущество, как будто за эти десять лет ничего не случилось. Один из Оппенгеймов был даже назначен почетным консулом Бонна в Аргентине, что должно было облегчить некоторые операции «старых господ». Другого Оппенгейма, барона Фридриха Карла, в 1954 году наградил Жан Монне. В 1961 году генерал Шарль де Голль сделал его кавалером Почетного легиона. Банк процве-тал. Процветал настолько, что когда Карл-Отто Пёль, после двенадцати лет председательства в Федеральном банке Германии, стал его директором в июле 1993 года, он сообщил газете «Financial Times», за 22 июля 1993, что у банков-ской группы Оппенгеймов «было столько денег, что он не знал, что с ними де-лать».

Все это касалось внутренней западногерманской проблематики, но имело свои последствия и в международной области. И всегда в полной секретности, в то время как Аденауэр, с благословения союзников, открывал в 1955 году в отно-шениях с Москвой эру разрядки, согласия и сотрудничества, что приветствова-лось Хрущевым, даже если КГБ и ГРУ были в курсе происходившего в Южной Америке.

Американский журналист Пол Мэннинг смог обнаружить свидетельства расши-рения и укрепления этих договоренностей, как только Борман с помощью зага-дочных убийств избавился от некоторых из своих бывших главных подельни-ков. Мэннинг как-то встретил у одного общего знакомого некоего еврея-предпринимателя, недавно эмигрировавшего из Аргентины и устроившегося в Хартфорде, штат Коннектикут. Этот еврей, уже очень зажиточный, не стесняясь, как будто бы речь шла об удачном фарсе, доверительно сказал ему, что своему успеху он был обязан «финансовой помощи Бормана».