Пьер де Вильмаре - Досье Сарагоса

Я действительно это знал, потому что внедрил своих агентов в число тех, кому американские власти поручили его охрану. В своей роскошной камере Шахт со-ставлял для американцев план восстановления экономики Германии и создания новой валюты, о введении которой со следующего понедельника действительно сообщили однажды в субботу 1948 года. Так были сорваны любые возможности для спекуляции и советско-восточногерманские попытки дестабилизации эко-номики западных зон путем вливания туда миллионов фальшивых марок.

Между тем, Шахт занимался в то же самое время и другими делами. Он поддер-живал контакт со своими друзьями из времен до падения Рейха, все из которых принимали участие в собрании в страсбургской гостинице «Мезон-Руж» и в эва-куации за границу трех четвертей состояния Рейха.

Это объясняет появление в окружении Шахта, окончательно освобожденного осенью 1948 года и уехавшего в Мадрид, таких фигур, как Отто Скорцени, ко-торый с группой постоянных приятелей из числа бывших нацистов посещал в Испании те же виллы и рестораны, в том числе и ячейку Сарагосы. Организация Бормана, законсервированная им самим, просыпалась от спячки. Теперь было нужно, чтобы ее сети и те, которые родились параллельно с ней, начали дви-гать пешки вокруг Конрада Аденауэра, которого с 1948 года намечали на долж-ность будущего канцлера первого правительства зарождающейся ФРГ.

Виднейшие фигуры банковских и финансовых кругов работали в этом направ-лении, после того как английские и американские власти взяли двух из них в качестве советников: Роберта Пфердменгеса, в контакте с командой Жана Мон-не для «ведения переговоров» о месте Германии в Европейском объединении угля и стали; и Германа Йозефа Абса, который бесшумно воссоединял банки, отделенные от могущественного «Дойче Банка» в 1945 году, и которые снова оказались в одной корзине в 1948 году.

В следующем году Герман Шмитц, его друзья из «И.Г. Фарбен», «Zefis», бывшие гауляйтеры из организации «Хакке» и, рядом с ними или вокруг них, бывшие чиновники министерства иностранных дел Риббентропа, встречались друг с дру-гом в руководящих сетях, степень единства которых дозировал Аденауэр. Отсю-да речь главного редактора большой ежедневной газеты того времени «Frankfurter Rundschau», который уверял меня в присутствии Маргарете Бубер-Нойман, что Аденауэр действительно является новым Бисмарком!

Чтобы защитить себя, Герман Йозеф Абс в 1948 году сообщил еврейским орга-низациям, что он планирует выплачивать постоянные компенсации наследникам жертв лагерей. Он уже восстановил на их прежних руководящих постах банки-ров Оппенгейма и Якоба Гольдшмидта, активами которых он управлял с 1937 года.

В течение этого времени Пол Нитце, директор планирования в Государственном департаменте, старался — ради своих бывших компаньонов «Dillon, Reed and Company» — чтобы этот банк в его интересах снова взял на себя заботу о За-падной Германии, при тех же условиях, какие были у него после 1919 года.

В 1951 году, спустя шесть лет после поражения Германии, «Deutsche Bank», который в течение всей войны заседал в Банке по международным расчетам, вернул свое первое место в ФРГ. Начиная с 1957 года, он возьмет под свой кон-троль треть западногерманской промышленности, более процветающей, чем когда-либо.

Именно Абс в 1951 году вел переговоры о немецком долге на Лондонской конференции. Абс до 1979 года принимал участие во всех западных экономических конференциях. Он умер в возрасте около 93 лет в 1994 году, увенчанный по-хвалами и почестями.

Пфердменгес, менее известный, чем Абс, был не менее его эффективен. Эти люди и, в их кильватере, Эрнст Ахенбах (во время оккупации Франции он помо-гал послу Отто Абецу в Виши и в Париже), братья Вестрик, бывший генерал Ми-хель (руководитель экономики оккупированной Франции) также сыграли свою роль с 1949 по 1959 год, прежде чем исчезнуть в тени преемников Аденауэра. Большую часть составляют друзья Ялмара Шахта. Все они в любом случае завя-зали и поддерживали столь взаимовыгодные и деловые дружеские связи и в оккупированных Бельгии и Франции, и с определенной политико-промышленной «элитой», люди которой распределились между Лондоном, Виши и Алжиром, что им нечего было бояться. Команда Жана Монне должна была прикрывать их, действуя с оглядкой. Так что в 1952 году кабинет премьер-министра Франции Рене Плевена поручил некоему Таде Диффру побеседовать с Шахтом о будущей Европе, и даже встретиться с Паулем Дикопфом, одним из секретных агентов бывшей службы безопасности Великогерманского Рейха, и со швейцарским банкиром Франсуа Жену, чтобы избежать скандалов и обогнуть подводные камни во имя единой Европы, заглушив в средствах массовой ин-формации упоминания о прошлом.