Пьер де Вильмаре - Досье Сарагоса

Не подбросил ли КГБ специально эту версию, чтобы избавиться от отныне бес-полезной пешки, тем более, что его бывший «куратор» Коротков умер, так же как и несколько других членов его команды?

Архивы Москвы, без сомнения, когда-нибудь поставят последнюю точку в деле Мюллера.

Влюбленного в тоталитаризм Гестапо-Мюллера перемолола та самая машина, в которой он мечтал стать одним из главных ее инструментов. Каким бы ни был час его смерти, и где бы она ни произошла, смерть его не была славной. Он считал себя незаменимым, но среди двойных агентов незаменимых не бывает никогда. Смерть Бормана в январе 1959 года, смерть Мюллера в следующее де-сятилетие закрыли эту главу истории германо-советских отношений, подтасо-ванную и лживую от начала до конца, начиная с Рапалльского договора 1922 года.

Любопытно, что еще в 1958 году и даже вплоть до 1961 года призрак Мюллера все еще бродил за кулисами современности, либо из-за разных внешних сходств и совпадений, либо по причине действий немецких адвокатов. К ним относилось письмо, датированное 24 августа 1958 года и подписанное неким 249

французом по имени Р. Кастанье, который по просьбе немецкого адвоката Зай-больда свидетельствовал о «человечных качествах», которые Мюллер всегда проявлял по отношению к заключенным французам, друзьям или знакомым Ка-станье во время оккупации. Письмо было отправлено из Шелля, маленького го-родка в департаменте Сены и Марны.

Кастанье, например, сообщал, что по его просьбе, когда он служил посредни-ком между заключенными и немецкими властями, Мюллер освободил от очень жестких наказаний одного французского офицера, который, однако, выдал немцам систему побегов.

В 1993 году расследование в Шелле ничего не дало. Адреса больше не суще-ствовало. Некая Жанна Кастанье жила неподалеку. Она написала нам, что не имеет никакого отношения к тому Кастанье. Одному журналисту, который под-писывался именем Кастанье в 1998 году в газете «La Croix» (католическая газе-та «Крест»), мы написали письмо с вопросом, что он об этом думает. Он так ни-чего и не ответил. Небрежность или увертка?

Но по какой причине адвокат Зайбольд — который действительно знал Фридриха Панцингера — пытался собрать свидетельства в пользу Гестапо-Мюллера? Он был адвокатом не только Мюллера, официально умершего в 1945 году, но также и адвокатом швейцарского банкира Франсуа Жену, отвечавшего за интересы семьи Бормана с 1949 года…

После этого снова воцаряется молчание. О Зайбольде больше ничего не слыш-но. Зато за досье Мюллера постоянно следит 66-я группа американской военной разведки в Германии под командованием подполковника Роберта Дж. Арнольда, который, среди прочего, справляется об этом у комиссара немецкой уголовной полиции Мюнхена Вайды. Из донесений этой группы и из рапортов комиссара Вайды следует, что в глазах некоторых американцев и немногочисленных немцев Мюллер на пороге 1960-х годов все еще был жив и поддерживал пря-мые или косвенные отношения, смотря по обстоятельствам, как со своей семь-ей, так и со многими из его бывших любовниц, которые были также подругами его жены Софи, урожденной Дишнер.

(66-я группа военной контрразведки (66th Military Intelligence Group), в то время дисло-цировалась в Мюнхене. После нескольких преобразований в настоящее время называ-ется 66-й бригадой военной разведки (66th Military Intelligence Brigade) и дислоцируется в Висбадене, Германия. — прим. перев.)

В особенности Вайду интересовала Барбара Хельмут. Она действительно руко-водила секретариатом Гестапо-Мюллера. Барбара Хельмут попала в лагерь для интернированных в 1945 году, но через восемнадцать месяцев ее освободили. Барбара зарабатывала себе на жизнь как частный секретарь. Последним местом ее работы была контора одного адвоката в Мюнхене. Ее сменяющиеся адреса проживания указаны в отчетах Вайды. Среди них в 1961 году, часть помеще-ния, сдаваемого в наем у некоего налогового инспектора, по адресу Лихтин-герштрассе, дом 3. Вайда сообщает, что госпожа Айхингер из службы генерала Гелена пришла туда, чтобы расспросить ее 21 октября 1960 года.

Барбара часто видится с Софи Дишнер-Мюллер. С ней встречается также Бар-бара Фрайтаг, она же Бетти, которая была близкой подругой Мюллера до паде-ния Рейха. И еще Анни Шмидт, другая любовница Мюллера. Ее допрашивали люди из английской разведки, которые не постеснялись забрать ее коллекции фотографий.

Анни снова обыскивали в течение зимы 1960–1961 года в течение двух с поло-виной часов. У нее были обнаружены письма. Они написаны рукой Мюллера и не оставляют никакого сомнения в том, что представляли собой их отношения. Анни повторяет, что она видела Мюллера 20 и 24 апреля 1945, когда он с Шольцем и Дойчером сортировал документы на Курфюрстенштрассе. Она тщет-но пыталась связаться с ним 10, 12 и 14 мая и говорила о нем с другой из его секретарш, но заверяла, что больше никогда с ним не встречалась.