Ни в коем случае нельзя их считать «отрезанным ломтем»: мол, вы нас бросили тут копаться в грязи, а сами устроились на Гавайях. Наоборот, потенциально это наш огромный ресурс, трансляторы новых знаний, новых связей, денег, опыта, наконец, наше лобби в странах пребывания. Потому что мы же страна-цивилизация, страна-континент, нам вроде бы всего хватает и тем, что за рубежом, можно не интересоваться. В результате — постоянное отставание, которое периодически приходится преодолевать совершенно варварскими методами «большого скачка». А такого рода шлюзы и переходники очень важны. И опять-таки для воспитания национальной идентичности это важная вещь. Потому что люди там, в другой культурной среде, очень быстро начинают ощущать свою идентичность. Но чтобы этот потенциал был реализован, надо научиться с ним работать. Мы же пока этому только учимся.
«Прежние победы внушают нам не столько чувство воодушевления, сколько разочарования, тоски, самокопания. Не можем наш национальный моторчик завести — нет запальника, топливо не загорается. Нам нужно понять, что сейчас задачи другие и что они — не менее важны и амбициозны»
Фото: Виктор Зажигин
— Интересный результат показал опрос на тему « Кого вы могли бы назвать русским?». Лишь 16 процентов определяют русского по происхождению, по крови. Для остальных этот показатель не важен, они называют в качестве факторов принадлежность к русской культуре, знание языка, веру. Тут мы ведем разговор о русской нации, ярчайшими представителями которой были и Пушкин, и Багратион, и Екатерина Вторая, и Сталин, то есть люди не русских кровей, но русские по духу. Получается, наши идентификационные границы по- прежнему широки и гибки, и эта « русскость» — хорошая платформа для укрепления нашей российской идентичности?
— Россия же формировалась как империя. А империя объединяется не языком или религией, а принципом служения государю и династии. Поэтому элита у нас всегда была разноплеменная, а территории — разноязычные, разноконфессиональные, но это не мешало всем себя чувствовать подданными одного государя и жителями одной страны.
— Двадцать лет назад появилась такая искусственная дефиниция, как « россиянин». Судя по вашим опросам, жители страны крайне неохотно пользуются такими определениями своей идентификационной группы: лишь по четыре процента граждан определили себя как « россиянин» и « русский». Люди не связывают себя с этими группами?
— Для меня более важный и позитивный результат, что 63 процента опрошенных сказали: мы гордимся тем, что мы граждане России. Потому что граждане России — это и есть россияне. Конечно, термин этот был привнесен искусственно, но, вообще, в человеческом обществе, с тех пор как мы вышли из пещер, все искусственно. Поэтому бояться искусственности не надо. Более того, идентичность — это всегда искусственное образование. Особенно национальная идентичность, она конструируема. Современная наука давно ушла от идеи, что нация существует изначально и может исчезнуть только в случае физического уничтожения. Ничего подобного: нации созидаются и разрушаются абсолютно искусственным путем.
Бенедикт Андерсон, один из ведущих исследователей наций, даже так свою книгу назвал: «Воображаемое сообщество». Вот белорусов, например, десять миллионов человек. Чтобы понять, почему житель Гомеля и житель Минска являются представителями одной нации, они должны представить себя частью одного сообщества — белорусов. А это искусственная ментальная конструкция, которую надо выдумать, обосновать, транслировать, насадить. И не случайно все эти конструкции начали появляться примерно пятьсот лет назад, когда появился печатный станок как главное средство распространения информации, трансляции и тиражирования ее в промышленных масштабах. Тогда и начали зарождаться европейские нации. До этого бретонец был отдельно, а провансалец — отдельно, а затем вдруг они «вообразили» себя французами.
Читать дальше
