Борис Полевой - Современники

Но двое, о которых я начал речь, совсем не терялись в массе людей, занятых сложным трудом. Тут, в облаках жаркой и липкой цементной пыли и бензиновой гари, они шли чисто выбритые, принаряженные. Со всех сторон их дружески приветствовали.

— Евгению Петровичу! — кричал шофер, высовываясь из кабинки запыленного автосамосвала.

— Привет Симаку! — слышалось из группы рабочих, выравнивавших бетон на откосе котлована.

— Миллионеру — наше комсомольское! — произнес молодой голос в самой чаще стальных арматурных зарослей.

Молодой человек, который, повидимому, уже давно привык к такому отношению окружающих, отвечал на приветствия немного застенчивой улыбкой. Его пожилой спутник с достоинством оглядывался по сторонам; глаза его удовлетворенно щурились. Он то и дело трогал рукой густую щетинку аккуратно подстриженных усов, откашливался и говорил вполголоса:

— Знают, знают тебя тут, Женя… Вижу, знают… Заслужил…

Молодой, улыбаясь и сжимая локоть спутника, отвечал:

— Ваша выучка, Андрей Петрович! Вам честь, вам спасибо!

Пожилой откашливался и отрицательно мотал головой:

— Будет тебе, будет… Я человек скромный… Я под своим Хром-Тау до старости копаться буду. А ты вон на какой простор выскочил… Ребята-то, слышь, говорят: миллионер…

Он покашливал, хмурился, но черные глаза его с белками кофейного оттенка сияли, и как он ни старался, ему не удавалось согнать с лица выражение радости и самодовольства.

Перейдя забетонированную долину, они поднялись на крутой откос, где на земляной террасе стоял экскаватор «Уралец». Остановились возле машины и незаметно для тех, кто находился внутри, в кабине, понаблюдали, как экскаватор, точно играя, бросал в кузовы самосвалов по три кубометра земли за один раз.

— Мой, — проговорил молодой.

— Вижу, — отозвался старший и показал на надпись. На борту экскаватора красной краской было выведено:

«С 7 ноября 1949 года по 6 сентября 1951 года экскаватор вынул из котлована 1 000 000 кубометров земли».

В кабине их уже заметили. Поднятый ковш на миг застыл в воздухе. Из окна высунулось разгоряченное работой, потное молодое лицо:

— Встретил?.. С приездом, Андрей Петрович!

Экскаватор сделал поворот, отнес землю в кузов очередного самосвала. Теперь из окна и дверей кабины выглядывал весь экипаж. Раздались голоса:

— Ну как строечка? Нравится, папаша?

— Учеником довольны?

— Что скажете о наших масштабчиках?

Пожилой человек стащил с головы форменную горняцкую фуражку, пригладил черный с проседью бобрик и, отвернувшись, вытер глаза:

— Ох, и ядовитая у вас тут пылища, Женя! От цемента, что ли? А ведь верно, и меня тут вроде знают. Видать, и впрямь ты обо мне рассказываешь.

— А как же иначе! Ведь вы меня на машину посадили… Они — мои ученики, а я — ваш. Вы им вроде дедушка.

Теперь стоит рассказать об отношениях между Евгением Петровичем Симаком — знатным человеком стройки — и старым экскаваторщиком с рудника Хром-Тау Андреем Петровичем Бояринцевым, приехавшим сюда из далекой Актюбинской области, чтобы своими глазами взглянуть на невиданные работы.

Когда, демобилизовавшись из армии, Евгений Симак в конце 1945 года вернулся в степной поселок под горой Хром-Тау, Андрей Петрович Бояринцев был уже на руднике знатным человеком. И объяснялось это не только тем, что он работал на новой машине «Уралец», недавно привезенной в эти края, и даже не тем, что он отлично знал свое дело. На руднике каждому мальчишке было известно, что этот пожилой молчаливый человек был в свое время одним из лучших экскаваторщиков на строительстве Рыбинского гидроузла, а в дни войны со своей машиной выезжал на фронт и там, на передовой, под бомбами и снарядами копал траншеи и противотанковые рвы. Так трудовая слава Бояринцева переплелась со славой боевой.

И как-то так получилось, что, вернувшись на рудник, Евгений Симак сразу потянулся к этому человеку. По работе они мало соприкасались. Симак был электриком. Он обслуживал экскаваторы рудника. Мощные машины, каждая из которых заменяла сотни рудокопов, нравились ему, привыкшему на войне к могучей технике. Но больше всего ему нравился «уралец» Бояринцева. Придя в кабину по ремонтным делам, подолгу простаивал он за сиденьем старого экскаваторщика, наблюдая, как тот точным и легким движением рук спокойно и уверенно управляет машиной.

Симак понимал, какой это сложный труд и какого большого он требует напряжения. Старик же все делал легко, будто играя. Это-то и восхищало.