Юрий Черниченко - Хлеб

Мороз. По данным Персияновской станции под Новочеркасском, каждая третья зима начиная с 1891 года приносила холода не слабее, чем в 1972-м. Отличие разве в том, что мороз действовал на фоне сильно обезвоженной почвы. Но откуда оно, это прогрессирующее безводье, — суше становится климат?

Осадки. На Дону уже пятое пятилетие подряд количество выпадающей влаги не уменьшается, а заметно возрастает. Идет очень благоприятный период. Если за 1946–1950 годы донской гектар получал в среднем 375 миллиметров, а в 1956–1960 годах — 494 миллиметра, то за 1966–1970 годы доза поднялась до 525 миллиметров. Значит, и ручьи должны проснуться, и реки наполниться — ведь по 5250 тонн воды получает каждый гектар.

Пыльные бури. Они действительно участились и стали скорее нормой, чем отклонением. Наблюдения Ставропольского НИИ: если взять последнее столетие, то в первой его четверти отмечено четыре черных бури, во втором — шесть, в третьем — семь, в нашем же — уже 16. С шестьдесят девятого года ветровая эрозия вспыхивает практически каждую весну. Но антропогенное, «человеческое» ее происхождение настолько, кажется, уяснено всеми, что пенять на ветер больше нечего.

Ясней говоря, природа южной степи своих рамок не переходит и потому обвинению не подлежит.

Факторы научно-технической революции в озимой зоне распропагандированы так, что мудрено что-либо добавить. Сорта П. П. Лукьяненко и В. Н. Ремесло создали эпоху в селекции, подняв идеал урожая от ста пудов к ста центнерам. Если за годовую норму потребления зерна человеком принимать тонну (уровень самых развитых стран), то при наших интенсивных сортах гектар посева позволяет обеспечивать восемь-девять человек, — значение этого сдвига будет жить десятилетия. «Безостая-1» покорила Балканы, «мироновская-808» растолкала старые сорта у чехов и в ФРГ. Затем явились «Кавказ» и «мироновская-юбилейная», рекордсмены по аппетиту, снявшие для агрономов боязнь услышать от растения: довольно, больше не могу. Освоение этих новинок в селекции и творческое соревнование с ними родили множество удач местного значения.

О техническом превосходстве озимого клина над яровым говорит хотя бы нагрузка на комбайн: на Северном Кавказе она поныне вдвое ниже, чем на целине. Новинки типа «Нивы», «Колоса» идут на поля юга, за Уралом редко кто их и видел. Правда, яровой клин получил на вооружение почвозащитный бараевский комплекс машин, юг (в смысле широком) плоскореза и стерневой сеялки не принял, но тут сказ особый.

В среднем по стране гектар зерновых получает 170 килограммов минеральных туков. Это пятая часть оптимальной нормы, удобрений не хватает всюду, однако же и не хватает по-разному: целинный гектар получает меньше тридцати килограммов, многие же районы юга вносят по три — пять центнеров.

Отдача? Сначала о минусовой, о накладном расходе, к какому и Госстрах, и державный семенной амбар уже приучены. В одном 1948 году убиралось столько же озимых, сколько сеялось, а в десятилетии 1955–1964 годов гибло в среднем 11,6 процента посевов. В следующем же десятке лет (1965–1974 гг.) этот налог был поднят до 16,6 процента, причем поднят не областями Нечерноземья, тут зимуют надежно, а именно югом. Ростов дал двадцать процентов среднегодовой гибели, Днепропетровск — четвертую часть, Ворошиловград и Белгород — почти треть! Если в шестидесятые годы при морозе в пятнадцать градусов в ЦЧО теряли около пятой части озимей, то в начале семидесятых гибель при том же холоде достигла 58 процентов! Исподтишка пошел процесс «яровизации»: белгородские, курские, воронежские хозяева, убоявшись хлопот с царицей полей, взяли курс на яровой ячмень, благо все сольется в графе «зерновые».

Так, а сохранившиеся? Если сравнивать с дореволюционным уровнем, то прирост урожаев внушительный: Кубань и Таврия несомненно утроили сборы, Крым и юго-запад Украины достигли не меньшего. Но штука в том, что дооктябрьский юг был в основном яровым.

За пятилетку 1968–1972 годов валовой сбор по стране вырос на 24 процента, намолоты озимых поднялись только на семь с половиной процентов — видна разница в тяге? Средняя урожайность озимых (1966–1970 гг.) превышала продуктивность яровых лишь на 4,2 центнера, в семьдесят втором была больше на 3,9… Учти цену пересевов — и выигрыш практически исчезнет.

Она целиком советская культура — озимая пшеница нашего юга! Ведь только начинали разворачивать ее перед революцией и Область Войска Донского, и Новороссия, едва узнали в ней вкус и поняли, почему ухватились за нее и крепкий колонист-немец, и ученый в Париже помещик.