Зеев Бар-Селла - Сюжет Бабеля

Первый набросок {188} представлял собой простую переработку дневниковой записи от 30 августа 1920 года:

«30.8.20

<���…>

Опять мотня. Едем с Шеко к 3-й бригаде. Он с револьвером в руках идет в наступление на станцию Завады. <���…> Бой у станции. У Шеко обреченное лицо. Описать „частую перестрелку“. Взяли станцию. Едем к полотну железной дороги. 10 пленных, одного не успеваем спасти. Револьверная рана? Офицер. Кровь идет изо рта. Густая красная кровь в комьях, заливает все лицо, оно ужасное, красное, покрыто густым слоем крови. Пленные все раздеты. У командира эскадрона через седло перекинуты штаны. Шеко заставляет отдать. Пленных одевают, ничего не одели. Офицерская фуражка. „Их было девять“. Вокруг них грязные слова. Хотят убить. Лысый хромающий еврей в кальсонах, не поспевающий за лошадью, страшное лицо, наверное, офицер, надоедает всем, не может идти, все они в животном страхе, жалкие, несчастные люди, польские пролетарии, другой поляк — статный, спокойный, с бачками, в вязаной фуфайке, держит себя с достоинством, все допытываются — не офицер ли. Их хотят рубить. Над евреем собирается гроза. Неистовый путиловский рабочий, рубать их всех надо, гадов, еврей прыгает за нами, мы тащим с собой пленных все время, потом отдаем на ответственность конвоиров. Что с ними будет. Ярость Путиловского рабочего, пена брызжет, шашка, порубаю гадов и отвечать не буду» {189} .

И назывался первый вариант иначе: «Их было десять». В дошедшей до нас рукописи текст обрывается на полуфразе, но этот обрыв приходится на конец листа. Последующие листы могли быть просто утрачены, поэтому сказать с уверенностью, что Бабель новеллу дописал, или, напротив, бросил на середине, мы не можем. Зато второй вариант новеллы — «Их было девять» — сохранился полностью. Мы даже знаем, что работу над ним Бабель завершил 4 августа 1923 года, проживая в немецкой колонии Гликсталь (Долина счастья; окрестное население называло примыкающий к колонии овраг Черной долиной) Тернопольского уезда.

Завершил, а потом принялся кардинально переделывать.

В первой редакции новеллы эскадронный Трунов даже не упомянут — главный герой командир взвода Голов. Содержание рассказа: бессудная расправа над польскими военнопленными. Финальная сцена повествует об истреблении конармейцами пчелиных ульев, что заставляет рассказчика с горечью резюмировать:

«Я ужаснулся множеству панихид, предстоявших мне».

Самый первый набросок начинается с указания места действия: «Чесники». Но слово «Чесники» зачеркнуто и первая фраза такова: «Станция Завады», что полностью соответствует дневниковой записи. Откуда же взялись «Чесники»?

Основу новеллы составили две дневниковых записи: одна о расправе над пленными (30 августа, станция Завады), а вторая — о пчелиных ульях, сделанная 31 августа в Чесниках. И, видимо, Бабель намеревался приурочить к Чесникам оба события, но затем решил держаться ближе к истине.

Однако, новелла «Их было девять» писателя по какой-то причине не удовлетворила (возможно, Бабель счел истребление пчел и убийство пленных событиями несоизмеримыми). И тогда писатель решил новеллу обрамить. Рамкой послужила другая новелла — о неравном бое конармейцев с неприятельской авиацией.

В окончательном виде новелла стала выглядеть так: заглавие «Эскадронный Трунов», открывается описанием похорон Трунова, затем следуют воспоминания рассказчика об убийстве Труновым пленных, налет неприятельских аэропланов и гибель Трунова в неравном бою с ними.

А был ли этот неравный бой? В «Дневнике» Бабель о нем не упоминает, равно как и о Трунове. Об аэропланах сказано в другой записи — от 17 августа:

«<���…> поляки главным образом защищаются аэропланами, они становятся грозными, описать воздушную атаку, отдаленный и как будто медленный стук пулемета, паника в обозах, нервирует, беспрерывно планируют, скрываемся от них. Новое применение авиации, вспоминаю Мошера, капитан Фонт-Ле-Ро во Львове» <���…> {190} .

А перед этим — подробное описание еще одной расправы с пленными, завершающееся авторским криком:

«Ад. Как мы несем свободу, ужасно» {191} .

О Мошере и капитане Фонт-Ле-Ро мы еще поговорим. А пока обратимся к новелле. Когда полякам стало ясно, что их возьмут в плен, они разделись до белья, чтобы по мундирам и знакам отличия нельзя было понять, кто из них простой солдат, а кто офицер. И вот Трунов устанавливает истину: