Зеев Бар-Селла - Сюжет Бабеля

Выясняется, что Тимошенко вызывал у Бабеля живую симпатию («начдива жалко до боли»; «тяжкое унижение, в лицо бросили — вы предатель, Тимошенко засмеялся»)…

Фамилия же Мельников в «Дневнике» вообще ни разу не упомянута! Нет ее в «Планах и набросках»… Как нет ни слова об отобрании жеребца!

Однако тема лошади все же возникает: новый начдив-6 Апанасенко «ищет популярности» и «Бахтурову выбирает лошадь из польских, нынче все ездят на польских, великолепные кони, узкогрудые, высокие».

Итак, старый начдив Тимошенко никого не обезлошадил, а новый, Апанасенко, напротив, лошадью одарил!

И вручил он ее военкому Бахтурову — это прощальный подарок.

«5.8.20. Хотин

<���…>

Запомнить — фигура, лицо, радость Апанасенки, его любовь к лошадям, как проводит лошадей, выбирает для Бахтурова.

Об ординарцах, связывающих свою судьбу с „господами“. Что будет делать Михеев, хромой Сухоруков, все эти Гребушки, Тарасовы, Иван Иванович с Бахтуровым» {148} 148 Там же. С. 283. .

«6.8.20. Хотин

<���…>

Утром уезжает Бахтуров, за ним свита, слежу за работой нового военкома, тупой, но обтесавшийся московский рабочий» {149} 149 Там же. С. 284. .

Военком появляется и в новелле, где он читает и рвет заявление Мельникова о выходе из партии, но обсуждать с ним свой поступок Мельников отказывается.

А затем Бахтуров возникает в «Планах и набросках»:

«Порядок.

День покоя. Прохожу мимо двора, в котором живет Бахтуров. Жена. — Отступление — о женщинах в Конармии <���…>

Начало — о женщинах в Конармии. — Сегодня Бахтуров женат. — Среди села — он как помещик . — Заглядываю внутрь двора. — Ночью — он выходит, почесывается. — Стройная, в шали, — высокие ноги, хозяйство. — Жена или наложница. — О женщинах в Конармии. <���…> Кучер жены Бахтурова. — Она держится особняком. — Белев? — Хотин?» {150} 150 Там же. С. 360.

Вот и оказывается: не опальный начдив, а военком живет, как помещик! Не раскрыв сюжета, едва ли возможно было разобраться во всех этих многоходовых рокировках и проследить путь от «Дневника» к новелле.

На этом пути изменилось и мнение Бабеля о Тимошенко. Впрочем, какие-то сомнения не оставляли писателя с самого начала: наблюдая Апанасенко (подробнее о нем в гл. XIII), Бабель записывает:

«Тимошенко был легче, веселее, шире и, может быть, хуже».

И он стал хуже. Военком же на Петра Великого, понятно, не тянул. Выходить из-за такого из партии не позволяла художественная правда, та, что выше любой правды жизни.

Но история одного жеребца имела еще одно продолжение. На него обратил мое внимание Давид Фельдман. В 1974 году Сергей Поварцов опубликовал письмо Бабелю, написанное самим С. М. Мельниковым:

«Прежде чем указать Вам на несправедливость указанного Вами заявления, скажу пару слов о том, что мне никогда в голову не приходило, что после затишья на красных фронтах кто-нибудь скажет несколько слов про жизнь скромного бойца командира, и мне на первых порах как-то неловко было».

Далее Мельников сетует на отсутствие в новелле описания города Ровно, комендантом которого некоторое время состоял, и переходит к главному:

«А теперь, уважаемый тов. Бабель, прошу Вас исправить вкравшуюся ошибку в Вашей книге, ибо указание, что я подал военкому заявление о выходе из РКП(б) не соответствует истине, подобного заявления я военкому не подавал, были только горячие споры оттого, что Начдив, коммунист, отнимая у своего подчиненного командира коня, злоупотребляет властью и делает преступление, что и было указано в рапорте, поданном мной в Штаб Армии, на каковом и была действительно положена резолюция „возвратить белого коня Командиру I-го Эскадрона Мельникову“.

Тов. Бабель, если Вы еще не закончили писать книгу о Конармии и Вам нужны материалы, то напишите мне или, вернее, в письме поставьте ряд вопросов, которые Вас интересуют, и я с большим удовольствием на них, по возможности, отвечу. Простите, тов. Бабель, что вместо просьб об исправлении ошибки — написал, быть может, и неуместное, большое письмо. Во всяком случае, нужен Вам материал или не нужен, прошу ответить мне по указанному ниже адресу, буду Вам очень благодарен.

Эх, тов. Бабель, славная, красивая и полная героизма была жизнь и работа, хотя и полна опасности в нашей непобедимой, прославленной Конармии, а белого жеребца не забуду пока жив.