Том Шиппи - Дорога в Средьземелье

Сегодня уже очевидно, что некоторые из подобных заявлений совершенно неприемлемы. Когда человек начинает взывать к «истине», «опыту» и «реальности», тем более — к каким–то непонятным «фундаментальным основам реальности», он весьма недвусмысленно дает понять, что кому–кому, а ему хорошо известно, что именно кроется за этими понятиями, и никаких возражений он не потерпит, а будет в любом случае стоять на своем Возможно, в основе конфронтации «Властелина Колец» и критиков действительно лежит некоторое базовое расхождение во взгляде на природу вселенной, и это расхождение проявляется в форме сильной и инстинктивной взаимной антипатии. Лекарства от нее не существует. Но нет и ничего невозможного в том, чтобы разобраться, откуда она берется, и оправдать толкиновскую концепцию реальности, которую, как на нее ни посмотри, все–таки нельзя назвать ни «эскапистской», ни бездумно–примитивной. И удобнее всего будет начать с разговора об основном источнике действия — о Кольце (я пишу здесь это слово с большой буквы, чтобы показать, сколь важное место отведено ему во «Властелине Колец» по сравнению с той относительно маловажной ролью «толчка к дальнейшему развитию событий», какую оно играло в «Хоббите» в качестве «уравнивателя»).

Самое очевидное — то, что образ Кольца этот по самой сути своей имеет ярко выраженный анахронический, а конкретнее — современный характер. В жизненно важной для понимания всего остального главе «Тень былого» Гэндальф рассказывает о Кольце довольно много, но все сведения, которые он сообщает, группируются вокруг трех основных тезисов: 1) Кольцо обладает огромной силой независимо от того, в чьих руках оно находится — в руках друзей или врагов; 2) оно опасно и в конечном счете играет роковую роль в судьбе всех своих владельцев, так что в некотором смысле «истинного хозяина» у Кольца не существует; 3) Кольцо нельзя просто отложить в сторонку и так оставить. Оно должно быть уничтожено, а уничтожить его можно только там, где оно было выковано — в огне Ородруина, Горы Судьбы. «Существует только один способ уничтожить его», — говорит Гэндальф хоббиту Фродо, и для повествования крайне важно, чтобы его слова были приняты на веру. Кольцо нельзя хранить, оно имеет власть надо всеми, оно должно быть уничтожено. Эти разъяснения, растянутые на добрых двадцать страниц, функционируют как часть повествования, но если представить их в сжатом виде, только совсем уж неосведомленный читатель не вспомнит изречения: «Власть развращает, а абсолютная власть развращает абсолютно». Можно сказать, что эта максима лежит в основе всего «Властелина Колец». Впервые она со всей отчетливостью высвечивается в рассказе Гэндальфа о Кольценосителях, о том, как они со временем «выцветают», независимо от того, какой «силой» обладали изначально и каковы были их «добрые намерения». Позже пафос усиливается яростным отказом Гэндальфа взять Кольцо себе:

«— Не искушай меня! Я,'конечно, не хочу уподобиться Черному Властелину. Но Кольцо знает путь к моему сердцу. оно будет действовать через жалость, жалость к слабым и желание обрести силу для благих дел. Не искушай меня. Я не смею взять его даже на хранение, даже если поклянусь никогда не пользоваться им. У меня не хватит сил сдержать обещание».

В нашем веке, который видел немало воцарившихся над фермами свиней, отказ волшебника взять Кольцо звучит особенно впечатляюще, однако до сих пор еще ни один критик не обратил внимания на этот крайне важный авторский ход

Но позвольте, представление о том, что власть развращает, является исключительным достоянием современности! Впервые выразил его в 1887 году лорд Эктон [235], в письме, которое Толкину, возможно, было небезынтересно прочитать, поскольку оно носит ярко выраженный антипапистский характер [236]. Еще сотней лет раньше нечто похожее произнес Уильям Питт [237]: «Безграничная власть способна развратить того, кто ею обладает». Но до Питта подобных идей никто не высказывал. Более того, человек прежнего времени счел бы их извращенными. Если приводить точную цитату, слова лорда Эктона звучат так: «Власть имеет тенденцию развращать, а абсолютная власть развращает абсолютно. Великие люди — почти всегда плохие люди…» С последними словами не смог бы, скорее всего, согласиться ни один средневековый хронист, поэт или агиограф. Правда, у англосаксов существовала поговорка, внешне немного похожая на высказывание лорда Эктона. Но смысл у нее совсем другой. Она звучит так: Man deþ swá hé byþ þonne hé mót swá hé wile: «Дай человеку власть — и он покажет, каков он на самом деле» [238]. Эта поговорка, конечно, отзывается о действии власти на человека довольно цинично. Но смысл ее не в том, что власть развращает, а в том, что власть выявляет недостатки. Догадки о том, что самый хороший человек может стать плохим только из–за того, что исчезнут сдерживавшие его обстоятельства, здесь еще не брезжит. Разумеется, Толкин должен был чувствовать, насколько современны его основополагающие утверждения по поводу Кольца. Остается удивляться, почему он наделил Кольцо такими качествами и как ему удалось увязать эти идеи с тем архаическим миром, в котором разворачивается сюжет книги? Правдоподобно ли звучит в Средьземелье утверждение лорда Эктона, порожденное викторианской эпохой?