Артём Лебедев - Ководство

Благодаря своей простоте «испорченная» система Фурнье стала стандартом. Позднее (в 1783 году) неточности исправил другой француз — известный типограф Франсуа-Амбруаз Дидо. Точнее, он взял и назначил типографский пункт не взятой с потолка, а математически точной величиной — 1/6 линии, положив в основу тот же французский королевский фут (равный 324,84 мм). То есть вернулся к значению, предложенному Фурнье в 1737 году.

А уже к 1795 году французы ввели метрическую систему, похерив все королевские футы, а вместе с тем и «стандартную» основу типографского пункта.

В 1879 году в США начали широко применять пункт, изобретенный Нельсоном Хоуксом, который считал, что сама идея пункта принадлежит ему. Хоукс обнаружил, что цицеро (шрифт 12 кегля) составляет 1/6 дюйма (а мы знаем, что так оно и должно быть). И убедил своего босса, владельца крупнейшей словолитни «Мардер, Люз и Ко», который в тот момент как раз обновлял хозяйство после большого пожара, использовать новую систему.

Любопытно, что Ассоциация словолитчиков Соединенных Штатов в то время все системы измерений привязывала к метрической. И назначила 83 цицеро равными 35 сантиметрам (1 пункт стал равен 0,3514 мм). Вот как хотелось соответствовать метрической системе.

Пункт Хоукса в 1886 году стал стандартом в Штатах, а через несколько лет и в Великобритании.

В том же 1879 году немец Герман Бертгольд перевел пункт Дидо в метрическую систему: в одном метре — 2660 пунктов. Сегодня в Германии, Восточной Европе и России используется именно этот пункт, определяемый в метрической системе как 0,3759 мм и округляемый до 0,376 мм.

И вот что мы получаем (мучайтесь, дорогие дизайнеры):

Так исторически сложилось, что ни один пункт не равняется точно 1/72 дюйма. Все пытались подогнать, ни у кого не вышло. Зато в 1980-х годах компания «Адобе» придумала язык «Постскрипт», в котором пункт был назначен ровно одной семьдесят второй английского дюйма: 0,013(8)…

И теперь каждый желающий может с помощью компьютера печатать шрифты в пунктах с микронной точностью.

10 февраля 2002

Многоязычность — это отдельная большая головная боль дизайнера и редактора. Современные схемы распространения товаров предусматривают (в целях экономии) изготовление одной упаковки на двадцать стран. Так как вероятность наличия во всех двадцати странах народа, говорящего на одном языке, стремится к нулю, приходится писать на всех двадцати языках одновременно.

Лечить эту головную боль пытаются разными способами. И все они кривые.

Иногда сам продукт делается без надписей (или с надписями на английском), а в коробку кладется инструкция на разных языках. Оглавлением, как правило, никто не пользуется: листают страницы, пока слова не приобретут знакомые очертания.

Иногда инструкция не нужна. Нужно просто на упаковке написать, чтó лежит внутри (стандарты обязывают). Тогда пишут подряд на всех языках. Часто возникает глупая ситуация — в некоторых языках слова совпадают. А производитель, как идиот, повторяет одно и то же слово, причем никто потом не может сказать, что это за язык.

Иногда слова предваряют названием языка (или страны), на котором они написаны. Тут тоже возникает проблема — как обозначать английский. Среди вариантов, встреченных в природе, — EN, US, UK, GB. Поди с ходу догадайся, какое из четырех искать.

Иногда язык обозначают флагом страны, в которой этот язык принято использовать. Но и тут не все однозначно. Какой флаг у английского языка? Английский? Американский? Ооновский? А как быть со странами, где говорят на нескольких языках?

В полной мере проблему ощущает Европа — раз объединились в Евросоюз, то все должно быть понятно всем. Даже на деньгах теперь название на двух языках — латинскими буквами (повезло: у всех совпало) и по-гречески (представляю, как дизайнер проклинал Грецию).

Но изящество, наблюдаемое на дензнаках евро, не распространяется на все случаи жизни. Вот так приходится обозначать таблицу с классом энергопотребления на товарах, продающихся в Европе: