Антонина Пикуль - Валентин Пикуль

В этой интереснейшей книге много познавательных и поучительных уроков из истории Турции периода Селима III и Мустафы Байрактара. По многочисленным подчёркнутым местам было ясно, что Пикуль работал с этой книгой неоднократно.

Пометки Пикуля высвечивали направленность поисков. Его интересовали не столько сами личности Селима и Байрактара, сколько глобальные исторические вопросы. Главное было выяснить причины, «приведшие к развалу, распаду, потере независимости и превращению в полуколонию великой Османской, или, как ещё встречается, Оттоманской империи. Империи, распространившей свои владения к концу восемнадцатого века на три материка. Территория её включала средиземноморское побережье Африки от Алжира до Египта, побережья Красного моря и Персидского залива, большую часть побережья Чёрного моря от Анапы на востоке до Очакова на западе и простиралась по землям Европы от Молдавии до албанских берегов Адриатики».

Тайным политическим кружком «ращукских друзей» (это первая в истории Турции если не партия, то, во всяком случае, политически оформленная группировка) во главе с выдающимся турецким деятелем Мустафой Байрактаром и была предпринята попытка, как оказалось запоздалая, спасти империю от расчленения и гибели.

Настойчиво и планомерно Валентин составлял «почасовик», из которого явствовало, что в голове писателя новый роман вызревал уже до конца. Об этом говорят и некоторые архивные материалы.

На записке, лежавшей в папке, после зачёркнутой фразы «Начало, которое можно назвать концом» следует абзац с пометкой Пикуля «Вконец книги» (выделено мною. — А. П.).

Он гласит: «Кемаль Ататюрк, могила Байрактара.

Здесь лежит человек, который хотел того же, чего достиг я, но… я бы не хотел такого конца, каким был конец этого человека».

В папке лежал и следующий листок, недвусмысленно говорящий о том же:

«Так закончилась жизнь этого незаурядного человека, Мустафы-паши Байрактара, и лицо жестокого друга России мы попытались обрисовать в нашей книге по возможности справедливо и полно.

Европа его не поняла, Россия не поверила ему, а соотечественники люто ненавидели этого “знаменосца”. («Бай-рактар» в переводе с турецкого означает — прапорщик, знаменосец. — А. П.) Развитие Турции, вновь отданной во власть бандитов-янычар и ханжей-улемов, было приостановлено на долгие годы. Блистательная Порта доживала свой мучительный век в корчах долгой агонии…»

На этом и должна была заканчиваться третья, заключительная часть романа «Янычары», названная Пикулем «Лицо жестокого друга».

Вторая часть романа — «Пирамиды» также замыслива-лась автором как самостоятельное произведение.

«Величественная и всегда таинственная тень от египетских пирамид ложилась на все события Европы и всех героев того времени».

Пирамиды фараонов, вечно молчащие, возвышающиеся над людской суетой, стали свидетелями многих радостных и печальных событий, происходящих на этой священной земле.

Об одном из них, связанном с походом Наполеона Бонапарта на Египет и его покорением, и хотел рассказать в своей книге Валентин Пикуль.

В название романа он вкладывал широкий, точнее — двойной смысл.

Пирамиды… Памятники старины Древнего Египта…

Их величие неподвластно времени. И это ощущение писатель переносил на людей, оставивших заметный след в мировой истории, незабвенная слава которых возвышает их, подобно пирамидам, над бренным миром. Речь в романе должна была идти о трёх таких мировых «пирамидах»: Наполеоне Бонапарте, Фёдоре Ушакове и Горацио Нельсоне — и их противостоянии на морских и сухопутных коммуникациях. Просматривая огромное количество заготовок и источников, можно предположить, что автором, возможно, тоже была намечена трилогия, объединённая общим замыслом.

Над этими материалами и работал Пикуль.

В это время, оформляя заказы на комплектование библиотеки по месту своей работы, просматривая планы издательств на следующий год, я обнаружила информацию о предстоящем выходе в серии «Жизнь замечательных людей» книги Валерия Ганичева «Фёдор Ушаков». Зная, что Ушаков одна из главных фигур романа — его российская «пирамида», я поделилась этими сведениями с Валентином. Он был несколько огорчён сообщением, но при состоявшейся вскоре личной встрече с Ганичевым ничем не показал этого и даже порекомендовал главному редактору «Роман-газеты» использовать в работе «Записки Метакса».