Дэвид Бекхэм - Моя команда

Но попаду ли я в основу на игру против Аргентины, которая предстояла нам на следующем этапе турнира? Я все еще не до конца разобрался в том, как относится ко мне старший тренер. А у нас с ним, прежде чем мы переехали в Сент-Этьенн, случился еще один не больно приятный эпизод. Иногда Гленн хотел, чтобы мы после обеда прогулялись, чтобы отдохнуть и отвлечься, просто походили в спортивных костюмах и кроссовках. На сей раз, однако, мы отправились на тренировочное поле, и он внезапно объявил, что хочет отработать новый способ розыгрыша штрафного удара, при котором кто-либо легонько подбросит мне мяч, а я ударом с лета переправлю его через стенку в ворота. Меня волновало чрезмерное напряжение подколенных и ахилловых сухожилий — ведь фактически никто из нас перед этим не разогрелся. Поэтому, когда тренер велел мне сделать задуманное им, я просто перебросил «свечку» через стенку, вместо того чтобы ударить по мячу в полную силу. Тут Гленн всерьез рассердился:

— Ты что, не можешь сделать этого? Ладно, раз не можешь, забудем об этом.

Я же не выполнил то, чего он от меня хотел, только потому, что травма уж точно была последним, в чем я нуждался в тот момент. В результате, хотя Гленн впоследствии и не упоминал о случившемся на тренировочном поле, атмосфера отношений между нами снова накалилась. Да и вообще это была одна из таких стычек, о которых игроки помнят долго, причем не только те, кто был в нее непосредственно вовлечен, но и их товарищи по команде, стоявшие рядом и вроде бы только наблюдавшие за происходящим. Несмотря на это, я чувствовал, что заработал себе место в следующей игре, и просто-напросто скрестил указательный и средний пальцы, чтобы не сглазить.

Англия против Аргентины — это всегда острейшая встреча, причем по самым разнообразным причинам, Далеко не все из которых связаны с футболом. Эта конкуренция — одна из самых старых и самых драматичных в футболе. В Аргентине то, что мы называем «дерби», именуется classicos; это не только игры между соседями вроде матчей «Манчестер Юнайтед» против «Манчестер Сити» или Англии против Шотландии, но и любые противостояния, имеющие за собой длительную и непростую историю, наподобие игр «Юнайтед» с «Ливерпулем» либо сборных Англии и Германии. Но в их номенклатуре числится только один такой classico между командами с двух разных континентов, и это как раз матч, где встречаемся Мы и Они. Неудивительно, что он всякий раз становится большим событием, и игра в Сент-Этьенне, состоявшаяся в 1998 году, не являлась в этом смысле исключением. Я чувствовал себя действительно на взводе и с нетерпением ожидал предстоящей встречи. Конечно, за время, прошедшее с начала турнира, мне «помогли» проникнуться неуверенностью и нанесли несколько эмоциональных травм. Но в данный момент я не испытывал ничего, кроме ощущения готовности к матчу против Аргентины. И, разумеется, даже не представлял, что заготовила мне судьба как на время этой встречи, так и после нее.

Вечер начался очень хорошо: отличная игра, и мы, как минимум, ничем не уступаем соперникам. После того как Аргентина вышла вперед, когда всего через пять минут после начала матча Батистута забил пенальти, Алан Ширер сравнял счет, также с одиннадцатиметровой отметки. Прошло уже больше года с тех пор, как он в последний раз пробивал пенальти в составе сборной Англии, но мы все знали, что если придется, это дело будет поручено именно ему. Затем, пять минут спустя, я послал мяч вперед на Майкла Оуэна, который забил тот знаменитый, фантастический второй гол. Они ответили результативным ударом, и на перерыв мы ушли при счете 2:2. В раздевалке было сказано несколько слов о способах защиты при штрафных ударах, с одного из которых Занетти забил нам второй гол. Во всех остальных отношениях события развивались нормально, надо было только, когда встреча возобновится, не ждать их ошибки, а самим идти вперед: этот матч мы вполне можем и должны выиграть. Откуда мне было знать, что меня ждала впереди самая настоящая катастрофа?

Я считаю Диего Симеоне хорошим игроком. Хорошим, но при этом еще и отлично умеющим вызвать раздражение и злость у того, против кого он играет: всегда он где-то около тебя и действует очень плотно, не жалея твои лодыжки и все время прихватывая тебя. Такими замашками он, что называется, «доставал» игроков многих команд-соперниц и сам знал об этом. Возможно, знал он также и о высказывании Гленна Ходдла перед турниром насчет того, что его беспокоит мой характер и психологическая устойчивость в ситуациях, где на меня оказывают сильное давление. Но по ходу игры у меня действительно не возникало никаких проблем или неприятностей, но только до тех пор, пока почти сразу после перерыва Симеоне не врезался в меня сзади. А затем, пока я лежал на земле, он наклонился ко мне и сделал такое движение, как будто ерошит мои волосы. И при этом сильно дернул их. В ответ я совсем несильно пнул его ногой. Это была инстинктивная, хоть и неправильная реакция. Ты просто не можешь себе позволять какие-либо ответные меры. Разумеется, меня спровоцировали, но почти в тот же самый момент, когда я совершил свое ответное действие, я уже понял, что не должен был делать этого. А Симеоне, конечно, тут же рухнул, как подкошенный.