Дэвид Бекхэм - Моя команда

Когда мы с Викторией встретились в следующий раз, то решили, что за руль сяду я. Не скажу, впрочем, что у нас была какая-нибудь свежая идея насчет того, куда бы отправиться. Мама Виктории и ее брат, Кристиан, высадили ее в нашем любимом местечке для не слишком явных рандеву, на автостоянке «У городской черты». Когда она выходила из BMW своей мамы, Кристиан наклонился и прошептал ей:

— Хорошо хоть, что у него приличная машина. Я прочитал где-то, что Виктории нравится марка «Астон Мартинз», так что сумел раздобыть «на пробу» абсолютно новую модель DB7 серебристого цвета прямо из демонстрационного зала, сказав дилеру, что подумываю о ее покупке. Конечно, если бы это было сколько-нибудь важно для Виктории, я бы так и поступил. После минуты, посвященной нашему уже традиционному обмену фразами типа «Понятия не имею, куда ты хочешь пойти», мы остановились на поездке в южную часть города: ведь в бытность мою ребенком я вместе с мамой, папой, Линн и Джоан часто ездил туда на побережье. Кто заботился тогда о состоянии пляжа или моря? И кого это волновало? Мы всегда плескались где придется и наслаждались каждой минутой такого развлечения. Но теперь, когда мы объезжали город по северной кольцевой трассе, я внезапно понял, что в этом потрясном новом автомобиле имелось все, кроме карты. Хуже того, я совершенно не мог припомнить дорогу: привозил нас туда всегда папа, он сидел за рулем, а я, вероятно, торчал на заднем сидении и был слишком занят, валяя дурака вместе с Джоан, чтобы обратить хоть каплю внимания на то, куда мы движемся.

Но я же не мог сказать Виктории, что заблудился, еще до того как мы покинули Лондон, верно? Поэтому я просто ехал и ехал, пока мы не добрались прямиком в Кембридж, как оказалось впоследствии. Там мы остановились и съели пиццу в ресторане в самом центре города, не обращая ни малейшего внимания на то, что кое-кто из посетителей оборачивается в нашу сторону, а потом не ленится бросить на нас второй и третий взгляд. У меня было такое чувство, словно это заведение предназначено только нам двоим, мне и Виктории. Потом мы двинулись обратно в Лондон, и я, понятное дело, доставил свою девушку домой, к ее родителям. Не слишком рано, но и не слишком поздно. Да и вообще, наше свидание выглядело вполне благопристойным и традиционным: поздний обед, почти ужин на двоих, даже невзирая на тот факт, что мы съели его приблизительно в семидесяти милях к северу от того места, куда планировали отправиться.

Следующий наш выход в люди тоже оказался очень милым: на последнем ряду в кинотеатре где-то в Челси. Мы смотрели Тома Круза в ленте «Джерри Магуайр», но единственным персонажем, интересовавшим меня в тот вечер, была та, чью руку я держал. Знаменательным событием того же вечера было наше последующее возвращение в дом родителей Виктории, где мне предстояло впервые встретиться с Тони и Джекки. Мы вошли, и я был страшно смущен. Помню, что сразу сел на диван — большое коричневое сооружение, обитое кожей. А поскольку этот ценный материал был для красоты собран и как бы сколот такими маленькими пуговками, то я волновался насчет того, как бы мне не наделать слишком много шума, если я стану елозить по нему, стараясь усесться поудобнее.

Тут вошла мама Виктории и сама представилась. Когда в первый раз встречаешься с Джекки, она может показаться немного вспыльчивой и колкой. Во всяком случае, именно такое чувство я испытывал в тот вечер.

Вероятно, подобное ощущение во многом порождалось мной самим, поскольку мне было не слишком уютно в роли нового бойфренда ее дочери, отчего у меня усиливалось впечатление, что мать моей девушки немного резковата со мной, — даже в том случае, когда она и не думала обижать меня:

— Так вы, стало быть, футболист, не так ли?

Родители Виктории совершенно не интересовались этим спортом, но они жили в Гофс-Оук — лондонском районе, где проживало много футболистов, а это означало, что они наверняка знали кое-кого из более старших игроков, разумеется, неофициально, в порядке дружеского общения. После вбрасывания, произведенного Джекки, пришла очередь Тони:

— А в какой команде вы играете?

Чем бы они ни руководствовались, не думаю, чтобы им была по вкусу мысль о встречах их дочери с футболистом. Возможно, на первых порах ко мне прилипла чья-либо чужая репутация — по крайней мере, до того момента, когда мы встретились и они смогли судить обо мне самостоятельно. Не знаю, считали ли они всех футболистов парнями шумными, крикливыми и дерзкими, но я просто сидел себе на их диване и слишком нервничал, чтобы выдавить из себя нечто большее, чем несколько слов. Худо-бедно, но они все же не стали с ходу вышибать меня из дома по-футбольному, пинком, а спустя некоторое время пожелали доброй ночи и исчезли у себя наверху. На все сто уверен вот в чем: каждая мама и особенно каждый папа испытывают чувство, что нет на свете такого бойфренда, который был бы достаточно хорош для их маленькой девочки. Именно это соображение, а также факт моей принадлежности к числу профессиональных футболистов, пожалуй, и стали, по крайней мере отчасти, причиной того, что поначалу Тони и Джекки отнеслись ко мне c опаской. Тем не менее, они не хотели терять Викторию, а это означало, что у них должно возникнуть желание лучше узнать меня. И я доволен, что они действительно испытывали такое желание. Когда ты женишься на девушке, то становишься в том числе и частью ее семьи. Однако какими бы холодными, даже замороженными они ни показались мне в тот первый вечер, с тех пор Тони и Джекки относятся ко мне самым доброжелательным и радушным образом.