Дэвид Бекхэм - Моя команда

Думается, что если в тот сезон кто-то действительно стал настоящим победителем и сорвал крупный куш, так это была в первую очередь компания, обслуживавшая мой мобильный телефон. Я знал с первой же минуты, что просто чокнулся на Виктории. Как оказалось, большую часть времени, когда мы оказывались с ней врозь, я думал лишь о том, каким образом и когда я смогу быть рядом с нею. Но едва только мы встречались, как ей снова надо было в составе «Спайс Герлз» мчать на реактивном лайнере в Америку. В результате мы час за часом вели нескончаемые разговоры по мобильнику, а счета за них росли, что называется, не по дням, а по часам — но никак не по минутам! — и становились все страшней и страшней. Но на самом деле это было самое лучшее вложение денег, какое я когда-либо делал. Те несколько раз, когда мы оказывались вместе, я настолько нервничал, что у меня перехватывало дыхание. Странно, как менялась ситуации при общении по телефону. Рассказывать этой потрясающей женщине буквально все о своей жизни — в том числе и о своих чувствах, — а потом слушать, как она делает то же самое, казалось мне самой естественной вещью в мире. К тому времени, когда Виктория более или менее окончательно вернулась в Англию, у нас было такое чувство, словно мы давно и глубоко знаем друг друга. И мы начали также понимать, как много каждый из нас значит для другого. И какие бы деньги ни заработала на этих разговорах телефонная компания, для нас такая сделка была еще более выгодной.

Цветочницы тоже не терпели из-за меня больших убытков. Я посылал цветы в каждую гостиницу, где устраивалась Виктория, а вдобавок к этому почти каждый день заказывал для нее одну-единственную алую розу. Я не мог дождаться, когда же она приедет домой. Возможно, многим людям кажется, будто наша совместная жизнь должна быть сплошной чередой шикарных вечеринок, приемов и тому подобного, где кругом — сплошные звезды, роскошь, возможности тусоваться и делать пикантные фото. Нет ничего более далекого от истины. Единственным, что действительно имело для нас значение, была возможность выкроить время, чтобы провести его вместе. Наше первое свидание — это бестолковая езда по всему городу плюс китайский ресторанчик, откуда нас вышвырнули, да диван у ее подруги, где мы сидели врозь. Наш второй вечер оказался почти столь же маловыразительным, как и первый. Мы договорились встретиться в другом месте, которое представляло собой гибрид автостоянки и паба — вот какими стильными мы были — и называлось «У городской черты». Странная вещь приключилась по дороге туда. Я ехал один и тормознул на бензозаправке. чтобы купить упаковку жевательной резинки, И когда я выходил оттуда, то увидел, что подкатила Виктория, выпорхнула из машины и проделала то же самое. Что это — обоюдная тяга к свежему дыханию или средство как-то успокоить нервы? Вероятно, и то, и другое. Я первым очутился «У городской черты» и припарковал свою BMW.

Когда подъехала Виктория, я выскочил из своей машины, перешел в ее MG и устроился рядом. Насколько мне помнится, там был большой — для такого компактного автомобиля — промежуток между местами водителя и переднего пассажира. Мы так никуда и не пошли. Просто сидели и говорили. И поцеловались, в первый раз. У меня на пальце был порез, полученный на тренировке. Виктория потянулась через меня в перчаточный ящик и вытащила оттуда веточку растения, которое называют алоэ или столетником:

— Это исцелит тебя. Она слегка натерла им порез и затем протянула мне. Я, должно быть, упомянул ей по телефону о своей микротравме, и вот она принесла с собой веточку в качестве лекарства. Помню, как через неделю или две, глянув в мой холодильник, Виктория увидела этот кусочек алоэ, лежавший в целлофановом мешочке на полке и уже начинавший разлагаться. К тому времени его волшебные свойства уже сделали свое дело. А вот в конце того вечера, проведенного нами на автостоянке «У городской черты», я чувствовал себя так, словно мечтания, одолевавшие меня, по крайней мере, уже несколько лет, начали сбываться.

А на следующий день я буквально сошел с ума и послал Виктории в дом ее мамы много роз и сумочку с лейблом Prada. Удивительное дело, до чего много можно найти в универмаге, у входа в который красуется вывеска «Симпатии и антипатии». Я до сих пор стараюсь почаще посылать ей подарки в этом духе, для меня это совершенно естественно. Если ты любишь кого-то, то хочешь отнестись к этому человеку особенным образом, удивить его, напомнить о своих чувствах — независимо от того, найдет ли это свое выражение в уик-энде, проведенном где-нибудь неожиданно далеко, или в утреннем подносе с фруктами, где они выложены в форме сердца. Я знаю, что Виктория благодаря этому считает меня личностью романтической. Некоторые, читая об этом, могут назвать меня слишком мягким, даже размазней. Но это — я. У меня становится тепло на душе, когда я вижу теперь Бруклина вместе с его младшим братиком или с другими детьми в школе: он проявляет о них заботу, в нем есть благородство и даже нежность, а также стремление, чтобы другим было хорошо. Думаю, что эту сторону своего характера он унаследовал от меня, а я — от мамы. Отчасти то, каким человек вырастает, определяется тем, что он видит вокруг себя и чему его учат. Но, разумеется, есть и другие вещи, более глубокие, которые уже заложены в вас, и вам остается лишь одно: позволить им выйти наружу, а потом передать их дальше.