Дэвид Бекхэм - Моя команда

— Черт возьми, Дэвид, что тебе нужно? Чего еще тебе хочется?

И прежде, чем я смог хоть что-нибудь произнести, он просто повернулся на каблуках и быстро ушел. Мне оставалось только воспринять этот поступок сразу как два ответа — его и мой. Жаль было, конечно, пропускать пьесу с участием Бруклина, но я понял нашего старшего тренера так, что у него нет желания отпускать туда своего игрока в день матча. Чего я не понимал, так это того, почему мой вопрос показался ему настолько принципиальным и вызвал столь бурную реакцию. Заводить отца-командира было последним, что я хотел бы делать.

Но мое желание тут уже не имело значения. Казалось, эта тупиковая ситуация только углубляется, затягиваясь до бесконечности. Последующие три месяца были наихудшими, которые мне доводилось провести на «Олд Траффорде». Шеф, если только не наезжал на меня, вообще, казалось, игнорировал мою персону. И я чувствовал себя все более подавленным. И на тренировках, и дома я испытывал лишь одно желание — спрятаться в свою скорлупу, замкнуться в себе. Я почти перестал разговаривать, а все, что мне говорили, влетало в одно ухо и тут же вылетало в другое. Он игнорировал меня, а я, как выяснилось, игнорировал его и, кроме того, многое другое тоже. Разумеется, я рассказывал Гэри, Виктории и Тони Стивенсу о том, что происходит у меня с шефом. Но мне действительно не хватало в клубе того, кто смог бы выступить в качестве посредника между мною и отцом-командиром, — Брайана Кидда, Стива Маккларена или Эрика Харрисона, короче, человека, который умел бы смотреть на вещи с точки зрения как нашего отца родного, так и футболистов, того, кто действительно понимал бы ситуацию и мог дать разумный и адекватный совет. Наш новый тренер номер два, Карлос Куэйрош, был великолепным специалистом, тут нет вопросов, но — возможно, по причине языкового барьера или из-за его прошлого в качестве самостоятельного старшего тренера высокого полета — он не принадлежал к числу тех, с кем я чувствовал себя настолько комфортно, чтобы вступать в такого рода беседы. Не думаю также, что Карлос счел бы подобные вопросы частью своих служебных обязанностей. Что же касается самого шефа, то он совершенно очевидным образом не желал говорить со мной. Впервые на протяжении своей карьеры в «Юнайтед» у меня в клубе не оказалось никого, к кому я мог бы обратиться за помощью.

Я уже упоминал, с каким трудом мне удалось справиться с разногласиями между моими родителями. Само собой разумеется, что по мере того как ситуация между ними обострялась и в конечном итоге привела к разводу, мои отношения с родителями тоже не могли оставаться прежними. Любые сын или дочь, которым довелось пережить распад родительской семьи, знают из опыта, к какому разладу он приводит. Особенно изменились в то время мои взаимоотношения с отцом. В прошлом он был первым человеком, которому я докладывал обо всем, что случалось со мной на «Олд Траффорде». Теперь перед ним была куча собственных проблем, которые надо было решать ему самому, и мне казалось неправильным обращаться к нему за советом в такое и без того нелегкое для него время. Поскольку моя мама (равно как и Джекки, мама Виктории) принадлежит к числу лучших в мире приходящих нянь и вообще специалисток по уходу за детьми, то я про должал часто видеться с нею и в тот период, когда в «Юнайтед» многое для меня пошло совершенно не так, как надо. Я всегда знал, что они с папой ходили на стадион ради меня, но вообще-то, если говорить о моей судьбе в футболе, мама оказывала мне моральную поддержку, в то время как папа, на мой взгляд, во многом руководил мною и направлял меня. Однако теперь мама могла лично убедиться, насколько тупик в отношениях с шефом мучил ее сына и насколько вредно отражался упадок моего настроения на ее невестке и внуках. И вот, не поставив меня в известность, мама решила взять это дело в свои руки и как-то повлиять на то, что происходит на работе у сына.

Нам предстояло выступать против «Вест Хэма» в кубке, и мама пришла на «Олд Траффорд» посмотреть игру. Тогда я впервые почувствовал, что подавленность повлияла на мою игру. Я участвовал в матче, и мы победили 6:0, но я не получил от этого большого удовольствия, тем более, что шеф в перерыве опять наехал на меня по какой-то мелкой причине. Помню, что после свистка об окончании встречи я постарался переодеться и покинуть нашу спортивную арену как можно скорее. К тому времени, когда я сидел в машине с Викторией, у меня было такое чувство, словно что-то на меня давит. Я ощущал себя совершенно бессильным и просто сидел в салоне, уставясь прямо перед собой в струи дождя, которые заливали ветровое стекло, и пытался подавить рыдания. Мама покинула «Олд Траффорд» немного позже — она и Джоан возвращались в Лондон отдельно от нас — и позвонила из своей машины: