Дэвид Бекхэм - Моя команда

На «Олд Траффорде» возле раздевалки для хозяев поля висит телефон, и когда мы, наконец-то, возвратились туда, первым, что я сделал, был звонок Виктории. Она уехала по делам в Италию, и ужасно огорчалась, что ей приходится пропустить такую встречу. Виктория следила за развитием событий в Манчестере, но теперь ей хотелось услышать непосредственно от меня, какие чувства я испытывал на поле и сейчас. Сердце мое колотилось, адреналин все еще действовал на всю катушку и язык пересох, как кость в пустыне. Каждый раз, когда я пытался что-либо произнести, мой голос ломался и ничего путного не выходило. Но Виктория знала меня достаточно хорошо, и потому всяческих моих хрипов и чего-то среднего между кваканьем и карканьем вперемежку с отдельными нормальными звуками для нее было достаточно, чтобы в точности понять, как обстоят дела на моем конце телефонной линии. Может быть, Виктория не так уж сильно разбирается в футболе, зато в людях — отлично. И потому она прекрасно понимала, что означал для меня день, когда мы отыграли удачно завершившийся для нас матч против Греции.

Родители рассказали мне впоследствии, как праздновали этот успех болельщики вокруг них: оказалось, что я был далеко не единственным человеком, кто с трудом сдерживал слезы. Я был страшно доволен, что в тот день за мною с трибун «Олд Траффорда» наблюдало так много людей, которые были для меня важны в этой жизни. Если не считать моих родителей, которые сидели повыше, потому что предпочитают смотреть за играми именно так, я взял ложу для Тони с Джекки и Бруклина, а также для американского певца в стиле ритм-энд-блюз Ашера, который приехал на матч в качестве моего гостя. Когда Свен занял пост старшего тренера английской сборной, он был далеко не в восторге от музыки, звучавшей в раздевалке перед встречами. Более того, он фактически положил ей конец. Тем не менее, игроки не сдались, а продолжали так и сяк убеждать его, и, как мне кажется, в конечном итоге он понял, насколько позитивным элементом нашей подготовки может быть такая звуковая накачка. И в том году у игроков перед выходом на поле всегда стояли в плейерах компакт-диски Ашера. Летом 2001 года он выпустил новый альбом под названием «8701» и сейчас приехал в Англию, чтобы продвигать его на рынок. Я получил от него послание, где говорилось, что он хотел бы встретиться со мной, и потому пригласил его на «Олд Траффорд». Я был — и до сих пор остаюсь — большим поклонником Ашера, а в этот день немного погодя даже встретился с ним в зале для игроков:

— Дэвид, Дэвид! Это самая потрясная штука, которую я когда-либо видел.

Я дал ему подписанную мной футболку, мы вместе сфотографировались, и он подарил мне свои сочинения. Ему повезло: если кто-то решил впервые в жизни посмотреть футбольный матч, он не мог бы выбрать ничего более драматичного, чем эта встреча с Грецией. Знакомство с Кирсти, сама игра, мой гол, последующее пребывание с моими близкими и Ашером — все это было прекрасно. Но случился в этот день и еще один эпизод, который тоже навсегда останется в моей памяти. Чтобы оказаться в помещении для игроков, мне следовало пройти по кромке поля — как раз мимо того места, где раньше на «Олд Траффорде» был старый туннель. Сейчас рядом с ним, точнее, налево от поворота, где надо подниматься вверх по лестнице, находится рабочая зона для прессы, и там в этот момент все еще оставалось несколько десятков футбольных журналистов, в поте лица работавших над своими отчетами. Когда я проходил мимо, кто-то из них не выдержал, поднялся и начал хлопать в ладоши. В следующий момент они уже все стояли на ногах и награждали меня лавиной аплодисментов. Такого просто никогда не случалось. Мысленно возвращаясь к последствиям «Франции-98», я подумал, что мне в ту пору и в голову не приходила возможность подобного поворота в отношении ко мне со стороны прессы. Надеюсь, после прочтения этих слов те ее представители, которые находились в тот момент на «Олд Траффорде», поймут, насколько теплые чувства они у меня тогда вызвали и какое удовольствие доставили.

Обычно английская пресса предпочитает, чтобы с ней держались в достаточной мере почтительно. Впрочем, в этом плане она не настолько требовательна, как Алекс Фергюсон. Когда мы вернулись в Каррингтон, первые слова из уст отца-командира были достаточно крутыми:

— Надеюсь, теперь, после возвращения в «Юнайтед», ты намерен поработать до кровавого пота.

Я слишком хорошо знал нашего шефа, чтобы он мог сильно меня удивить, но такой комментарий даже мне показался чрезмерным. Однако к тренировкам я приступил на подъеме, как и все наши игроки, входившие в сборную Англии. И благодаря такому настрою просто не мог дождаться следующей встречи в составе своего клуба. Мне доставляют большое удовольствие прекрасные моменты футбольной жизни, но я нисколько не считаю себя человеком, у которого может из-за них закружиться голова. Я ведь не приходил на тренировки в ожидании, что кто-то станет хлопать меня по спине и говорить, как хорошо я играл. Я не из тех, кого переполняет самодовольство. Просто я вернулся к работе в «Юнайтед» в очень хорошем настроении. Но, очевидно, шеф смотрел на это совсем иначе. По крайней мере, он смотрел совсем иначе на меня. Ему казалось, что меня нужно силком заставить спуститься с облаков на землю.