Йефто Дедьер - BASE 66

Ну что ж, я снова перелез через перила и утвердился на узком выступе. Бернар сделал то же в пятидесяти футах справа, Скотт — ещё на столько же дальше. Бернар должен был дать сигнал к нашему одновременному прыжку и спросил, готов ли я. «Да», — ответил я громко и чётко.

Он повернулся к Скотту и спросил о том же. «Да», — ответил Скотт. Бернар уже готов был кивнуть, когда мы услышали крик Скотта: «Нет! Я не готов. Подождите!»

Из-за Бернара мне не было видно, что не так, но я догадывался, что, должно быть, случилось что-то серьезное. Бернар перелез через перила обратно на мост и подошел к Скотту. Несколько минут они лихорадочно что-то делали с ранцем Скотта, затем Бернар вернулся на место и мы хором начали обратный отсчет: «Три! Два! Один!» И три человека одновременно прыгнули с моста Кохертальбрюкке, вопя: «Я — полный идиот!»

Я падал три секунды и отпустил Мистера Блэка, мой вытяжной парашют. Верная Клаудия открылась просто прелестно, и мне захотелось как можно быстрее ощутить под ногами твёрдую землю. Я едва мог видеть эту самую землю, несмотря на лунный свет, и очень надеялся, что на приземлении не попаду одной ногой в кроличью нору. Вися под куполом, я попытался разглядеть парашюты Бернара и Скотта, но вокруг было слишком темно. На 165 футах я обнаружил, что лечу над рекой, которая протекала в долине под мостом, исправил положение, потянув клеванту, и мягко приземлился в замёрзшей траве. Первым делом я подумал, как там мои друзья, и закричал во всю силу легких: «Бернар! Скотт!»

Никакого ответа! Я начал волноваться. У них неприятности? Я назвал их по именам несколько раз и наконец с облегчением услышал голос Бернара: «Здесь! Я приземлился у реки!»

Я побежал к нему, и мы обнялись. Но мы не могли считать наши прыжки успешными, пока не нашли Скотта. Если он приземлился в реку, его шансы на успех были невелики. Влажный купол очень тяжелый и старается затянуть парашютиста под воду. Мы ходили взад-вперед вдоль реки и не нашли ни Скотта, ни его купола. Возможно, он сел с другой стороны реки? Мы уже собирались перейти её по крошечному мосту ниже по течению, когда появился Скотт. Он спокойно шёл по дороге с куполом в руках. Оказывается, он в самом деле приземлился на другом берегу реки и не знал, как её перейти, пока не нашел этот маленький мостик.

Теперь я мог спросить Скотта, что у него случилось, когда мы собирались прыгать. Он торжественно ответил, что никогда не был так близок к смерти, как в тот момент. Когда Бернар начал обратный отсчет, Скотт заметил, что стреньга — фал, соединяющий вытяжной парашют и основной купол, — проходит между одним из ножных обхватов его ранца и ногой. Так вышло случайно, когда он надевал ранец. Если бы он прыгнул, купол никогда не раскрылся бы. Нашего друга не было бы сейчас с нами. Это наглядно продемонстрировало нам всем одну очень важную вещь: всегда ставь свою личную безопасность на первое место. Это может показаться элементарным, но легко забыть о ней под влиянием чего-то другого. Вместо того, чтобы выкинуть из головы историю немцев о полиции, мы подсознательно опасались, не помешает ли нам кто-нибудь, и поэтому решили надеть ранцы в автомобиле. Там тесновато для этого, труднее осмотреть себя как следует, и таким образом Скотт не заметил, что прижал стреньгу к ноге ножным обхватом. Мы обещали друг другу никогда не забывать принцип американских моряков: K.I.S.S. (Keep It Simple, Stupid — будь проще, дурачок). В трудных и напряженных ситуациях все идёт гораздо более гладко, если вы ничего не усложняете.

Немцы были, видимо, слегка недовольны, что всё так вышло, и даже не говорили о наших прыжках. Добравшись вместе до Франкфурта, мы поблагодарили их, несколько ироническим тоном, за помощь и отправились в долгий путь в Париж.

Было очень здорово вернуться в Париж. Ложась спать, я чувствовал себя в полной безопасности, зная, что утром не надо будет прыгать с моста. Мир вокруг меня вновь стал привычным и удобным. В первую неделю после возвращения я рассказал моим самым близким друзьям о нашем приключении. Правда, скоро оказалось, что все спрашивают одно и то же: «Как ты смог прыгнуть с моста? А что, если парашют не раскроется?»

Сначала я с удовольствием отвечал на эти вопросы, но через некоторое время они стали утомлять, и пришлось составить перечень «Умных ответов на глупые вопросы», чтобы избежать долгих и нудных объяснений. Когда те, с кем я работал в «Фаси», узнали, что я сделал, они покачали головами и назвали меня le suedois fou (сумасшедший швед), что я воспринял как комплимент. Я долго думал, говорить ли о моих BASE-прыжках родителям, но решил, что пока не надо.