Алан Клейсон - Ринго Старр

В некоторых номерах джаз и вовсе отсутствовал; многие группы исходили из того, что, раз какой–нибудь черный джаз–корифей из Нового Орлеана написал конкретное соло, сам бог велел выучить его нота в ноту и «вворачивать» на каждом выступлении. « The Massed Alberts» (английский вариант «Spike Jones and His City Slickers») и завсегдатаи первых позиций в чартах « Temperance Seven» (под крылом у продюсера Джорджа Мартина) имели весьма отдаленное отношение к джазу, однако это не мешало им регулярно появляться на Би–би–си на шоу вроде Trad Tavern и в таких традиционно джазовых клубах, как 100 Club в Лондоне, Uncle Bonnie's Chinese Jazz Club в Брайтоне и The Temple, The Cavern (под лозунгом «Никаких битников, тедов и прочих придурков») и Storyville (позднее переименованный в The Iron Door) в Ливерпуле, затерянных в лабиринтах громадных пакгаузов ливерпульских доков.

В «Liverpool Echo» регулярно печатались анонсы и рецензии на джазовые концерты, тогда как «низкопробный» рок–н-ролл попросту игнорировался. И тем не менее, возможно по причине того, что поп–группа « The Temperance Seven» собирала полные залы, где бы она ни выступала, The Iron Doom The Cavern усмотрели выгоду в том, чтобы между выступлениями джазовых команд вставлять поп–группы; The Cavern даже в четверг, отведенный исключительно для исполнителей современного джаза, стал впускать к себе «чужеродный элемент». Теперь, когда там не было никакого Рэя Макфолла, грозившего «всех уволить», «Rory Storm and the Hurricanes», до того как они уехали в Pwllheli, были желанными гостями на всех поп–вечеринках, которые устраивались в клубе.

Несмотря на этот безусловный прорыв, большинство клубов Ливерпуля продолжало ориентироваться на группы, игравшие традиционный джаз, вроде «The Joe Silman Dixielanders» или «Noel Walker's Stompers», и поэтому «Rory Storm and the Hurricanes» живо откликнулись на предложение поиграть рок–н-ролл за небольшие деньги в Западной Германии. Для них это был бы ценный опыт — еще в 1968 году считалось, что, отпуская группу на родину на три месяца, можно было безошибочно определить, чего она стоит. Менеджер «Black Sabbath» Джим Симпсон заявил, что «такие гастроли — это все равно что заставить бегуна на тысячу метров пробежать пять тысяч». Девять лет спустя Аккер Билк раз и навсегда покончил с джазом, поиграв шесть недель в одном из пивных подвальчиков Дюссельдорфа, где «тебе нужно было играть, играть и еще раз играть, затем — двадцатиминутный перерыв, чтобы выпить пивка, и — снова за дело».

«Garston 's Swinging Blue Jeans», которые играли нечто среднее между джазом и поп–музыкой, приехав в Германию, с удивлением узнали, что местная молодежь не увлекается джазом еще с 1960 года! Такие бастионы тевтонского джаза, как Star Palaast в Киле и Storyville в Кельне, капитулировали под натиском рок–н-ролла, уступив место небольшим пивным подвальчикам. Особенно широкое распространение это новое явление получило в Гамбурге, крупнейшем морском портовом городе Германии, после того как у Тони Шеридана так и не сложился роман с шоу Oh, Boy!. Он и несколько безработных лондонских музыкантов прибыли туда в июне 1960 года и от импресарио Бруно Кошмидера получили название «The Jets». Спонсоры отвернулись от клуба Кошмидера Kaiserkeller после того, как услышали там одну из местных групп, которая довольно безуспешно пыталась копировать американский поп, и Кошмидер, с целью восстановить потерянную репутацию, пригласил команду из Туманного Альбиона.

Благодаря группе клуб снова начал процветать: « The Jets», вместо того чтобы подчистую копировать аранжировки, в поте лица раз за разом выдавали свои варианты известных хитов — « What'd I Say», «Whole Lotta Shakin» и даже «Where the Saints Go Marching On», не утруждая себя точным воспроизведением мелодии. Впрочем, вскоре группу переманил к себе один из самых богатых конкурентов Кошмидера — Питер Экхорн, владелец клуба Тор Теп.

Бруно недолго горевал по этому поводу — он вспомнил про Брайана Кассера, которого как–то встретил в лондонском 2 I's. Хотя Кассер родился и вырос в Лондоне, группа, в которой он пел, была из Ливерпуля — «Cass and the Cassanovas». Кассер сказал Кошмидеру, что с ним можно связаться, позвонив в клуб The Jacaranda, где собирались все ливерпульские группы, так как недалеко располагалась контора, в которой выдавали пособия по безработице. По легенде не Кассер, а Алан Уильяме ответил на звонок одного из подчиненных Кошмидера: «Нет, Брайан и «The Cassanovas» сейчас в Шотландии с Джонни Джентлом, одним из «клиентов» Ларри Парнса. Я могу вам чем–нибудь помочь? Может, нам следует обсудить это в следующий раз, когда мистер Кошми–дер и вы сами будете в Лондоне?» Благодаря предприимчивому Кошмидеру две ливерпульские команды, которые в тот момент не были в Шотландии и не работали у Батлина, переправились через Северное море в Гамбург, и в октябре 1960 года настала очередь «Rory Storm and the Hurricanes» завоевывать Германию. Они должны были заменить «Derry and the Seniors», которые работали там с июля вместе с «The Beatles» (раньше они назывались «The Quarry Men»). Несмотря на то что официально их контракт заканчивался в декабре, Кошмидер настаивал на том, чтобы они встретили Новый год в Kaiserkeller. На афишах название группы Рори, «RORY STORM AND HIS HURR1CAN» (!), как «ветеранов» лагерей Батлина, печаталось значительно более крупным шрифтом, чем «The Beatles».