Алан Клейсон - Ринго Старр

По мнению Тони Бэрроу, алкогольная зависимость Старра обострялась, так как он чувствовал себя «второсортным битлом». Однако, каковы бы ни были причины его болезни, «я знаю, что эта проблема жила во мне долгие годы», и хотя он и не был знатоком латинского, начал, правда безрезультатно, исповедовать один из принципов Сенеки: «Pars sanitatis velle sanari fruit» («Желание излечиться — первый шаг к выздоровлению»), заменив крепкие спиртные напитки — даже свой обычный утренний Remi Martin — на менее крепкие вина. Пока без слишком печальных последствий, завтраки и обеды Барбары также не обходились без приличной дозы алкоголя, а когда она была в Италии, то там «не пила без того, чтобы не напиться». Выпивая шестнадцать бутылок в день, ее второй супруг добровольно обрек себя на домашний арест, поскольку выходить куда–либо означало, что «я буду вынужден проводить в машине целых сорок минут и не иметь никакой возможности промочить горло». Барбара, однако, не отставала, она «попала в эту ловушку из–за меня. Раньше, до того как мы встретились, она ложилась спать в десять и вставала в восемь утра. Теперь ее образ жизни полностью соответствует моему».

Перед ним маячила перспектива получить роль в фильме «Dallas», однако, поскольку Старр был не прочь сняться в телевизионной мыльной опере, он подождал до 1983 года, когда Старр и Барбара — в роли богатой пары, потакающей всем своим капризам, — снялись в американском мини–сериале по роману Джудит Кранц «Princess Daisy». Их роли не требовали исключительной актерской подготовки, хотя Ринго в одной из сцен приходилось есть икру (между дублями он все же полоскал рот).

После «Princess Daisy» Барбара снималась довольно редко, так как «работа, которую мне предлагают, подразумевает, что я два–три месяца не смогу видеться с семьей». Однако после разговора Барбары с Хэрри Нильссоном в одном аскотском пабе — а оба были уже весьма нетрезвы — немедленно поползли слухи о том, что Ринго собирается финансировать фильм под названием «Road to Australia» («Дорога в Австралию»), сценарий к которому написал Роберт Панама, автор многих комедий сороковых годов о Бинге Кросби, Бобе Хоупе и Дороти Ламур. Ринго тяготел к роли Хоупа, тогда как Барбара проявила интерес к Ламур.

Она любила повторять: «Мы всегда хотели, чтобы наша совместная работа стала естественным продолжением брака», однако с началом восьмидесятых их отношения превратились почти в открытую вражду. Для нее было проще соглашаться с ним, чем идти против него, но их столкновение недалеко от «Tramp» все же не было единичным случаем — бурные ссоры и перебранки происходили между ними не так уж редко. После этого в светских хрониках сразу же появлялись подленькие статейки, в которых говорилось, что сказка Старра лопнула как мыльный пузырь. Были, однако, более весомые причины для беспокойства, что когда–нибудь один из них из чистой бравады предпримет попытку самоубийства. Дома же Ричард и Барбара «сидели часами друг напротив друга и говорили о том, что нам дальше делать, — конечно же, я нажирался как свинья, до состояния, когда не мог даже двигаться. В результате так ничего и не происходило».

Ринго никогда не строил долгосрочных планов. Да и мог ли? Все равно его брак, а может, и жизнь, могли спасти только новые люди и способы развлечься; он отчаянно метался в их поисках. Однако, как признавался и сам Ринго, всех его друзей, начиная с Хэрри Нильссона и заканчивая Элизабет Тэйлор, объединяла безудержная страсть к выпивке:

«Если ты вел «правильный» образ жизни, в моем доме тебе не было места. В результате я даже не мог подписать контракт ни с одной фирмой».

После новогоднего концерта в Fulham Grayhound — что было для них пределом мечтаний — в 1981 году группа «The Next» прекратила свое существование. Из обломков этой команды родилась новая — «Monopacific». Зак Старки признавался:

«Я в таком же бедственном материальном положении, как и вся остальная группа».

Бедный мальчик, его папаша–миллионер подарил ему на Рождество лишь тарелку. Когда появилась возможность забронировать «Startling Studios», «Monopacific» воевали со своей аппаратурой в комнате для гостей поместья Tittenhurst; если Зак оставался со своей матерью, «…я всегда добирался домой на поезде, как и все мои музыканты».

Это была непростая жизнь, но, в отличие от Джулиана Леннона и других своих знакомых, о которых он мог бы упомянуть, Зак предпочитал проводить вечера с друзьями в старомодных пивных Аскота, потому что «даже если ко мне придет успех, я не хочу жить так, как мой папаша. Меня от этого всего воротит. Я гораздо больше хочу, чтобы меня уважали как барабанщика группы — а на миллионы фунтов мне наплевать».