Тыл — фронту

За годы войны коллектив танкостроителей дал фронту 18 тыс. тяжелых танков и самоходно-артиллерийских установок, 48,5 тыс. танковых дизель-моторов, 85 тыс. комплектов топливной аппаратуры. В этом великая заслуга талантливых конструкторов, инженеров, многих тысяч рабочих, в числе которых трудились представители 55 национальностей, 40 процентов — женщины, 32 — молодежь.

Красавец-танк — ровесник Дня Победы — последняя боевая машина военных лет стоит сегодня на высоком постаменте у стен прославленного завода. В нем навечно запечатлена эпопея героических дней танкостроителей, их подвиг в годы Великой Отечественной войны.

Такой знаток военной техники, как немецкий генерал Эрих Шнейдер, писал: «Танк Т-34 произвел сенсацию. Этот 26-тонный русский танк был вооружен 76,2-миллиметровой пушкой, снаряды которой пробивали броню немецких танков с 1,5—2 тысяч метров, тогда как немецкие танки могли поражать русские с расстояния не более 500 метров, да и то лишь в том случае, если снаряды попадали в бортовую или кормовую часть танка Т-34».

…Триста технологов и конструкторов по приспособлениям были собраны в одно место и работали по 15 часов ежедневно. Сутками не уходили домой. Спали тут же в бюро. Для станков нужно было изготовить сотни приспособлений. Инструментальные цехи не могли справиться с такой задачей. Всем цехам завода поручили самостоятельно изготовить для себя часть оснастки…

С. А. ХАЙТ,

главный технолог

Однажды мне сказали, что на станцию прибыл состав с эвакуированными. «Может быть, встречу кого-нибудь из знакомых», — подумал я и направился на вокзал. Пришел, взглянул на толпившихся у вагонов людей и обомлел: «Да ведь это Никонов!» Он стоял у вагона с перевязанной головой. Никонов — опытный специалист по производству танковых корпусов, хорошо знал также прессовое хозяйство. Я пробрался к нему и в разговоре выяснил, что он вместе с бригадой едет в Саратов. «Он здесь нам нужен, — подумал я. — Может организовать монтаж пресса и наладить штамповку броневых деталей». Я уговорил его. И мы с вокзала вместе пошли прямо на завод.

А за несколько дней до встречи с Никоновым в Челябинск прибыл еще один эшелон из Ленинграда с эвакуированными учениками ремесленного училища. Часть ребят уже работали на заводе. Один подросток с первого дня выполнял суточную норму взрослого рабочего на 120 процентов. Я рассказал Никонову об этом мальчике и, когда мы вошли в цех, подвел к нему. Никонов тотчас узнал его и спросил: «Андрей, как ты сюда попал?» Увидев знакомого, тот вначале просиял, а потом погрустнел и отвернулся. Он стер рукавом сбежавшую слезу и, не оборачиваясь, продолжал работать над снарядной заготовкой. Мы пошли дальше: Никонов сказал мне, что он давно знает эту семью. В Ленинграде они жили в одном доме, одном подъезде. Собственно от семьи-то один мальчик и остался. Отец на фронте погиб, а мать с сестренкой — во время бомбежки.

В. С. ЕМЕЛЬЯНОВ,

уполномоченный ГКО по производству танков в Челябинске

Цех у нас был молодежный. Особенно много работало девчат. Девчонки были прямо золотые, очень дружные. Часто после смены домой не уходили, ночевали в красном уголке. Там по радио слушали сводки с фронта, по душам говорили, мечтали. А отдохнув, опять шли к станку. Решение о создании первых комсомольско-молодежных бригад возникло потому, что постоянно думали, как дать больше продукции фронту, и еще потому, что чувствовали, понимали: работать только каждый за себя — мало, надо, чтобы один за всех и все за одного. И вот сначала Анна Пашнина, Шура Садикова, потом Миша Сибиряков и другие стали во главе своих коллективов. Тысячники Зина Данилова, Гриша Ехлаков первыми появились тоже в нашем цехе. Когда начальника цеха Александра Петровича Дриля наградили орденом, он во всеуслышание сказал: «Этот орден заработал комсомол!» Как мы были горды этим.

Было очень трудно. Всего не хватало. Но мы успевали еще многое делать помимо работы. Дежурили в госпиталях, писали письма на фронт, собирали подарки, шефствовали над семьями фронтовиков. Да разве все перечислишь!

Н. Г. ЗАЙЦЕВА,