Оззи Осборн - Я — Оззи

Первое, что приходит мне в голову — водитель не справился с управлением и мы попали в аварию. В нос ударил едкий запах дыма и топлива, я закашлялся.

В мозгах промелькнуло лишь: «Огонь и бензин! Твою мать!»

— Все на хер из автобуса! — ору я. — Сейчас взорвется! Сейчас взорвется!

Паника. Ватные ноги. Шарон кричит.

Я еще не отошел после джина, у меня трещит башка и болят глаза. Ищу аварийный выход, но его нет. Бегу к открытым дверям в передней части автобуса и тащу за собой Шарон. Ищу взглядом остальных, но их кровати пусты. Куда они, на хер, подевались?! И где, бля, Рэнди? Выпрыгиваю из автобуса и приземляюсь на траву. Трава?

В тот момент я подумал, что это сон.

Где дорога? Где машины? Думал, увижу искорёженное железо, кровь, катящиеся колпаки. А мы стоим посреди поля в окружении роскошных резиденций как у кокаиновых баронов. Вижу знак, на нем написано: «Flying Baron Estates». Возле одного из домов — шар огня, будто снимают фильм про Джеймса Бонда. Это оттуда валит дым. Повсюду разбросаны какие-то останки и что-то что выглядит как…

О, Боже! Я чуть не блеванул, когда увидел это дерьмо. Мне следовало бы отвернуться.

Если не принимать во внимание дым, денек выдался погожим, но было раннее утро, и туман еще полностью не рассеялся.

— Где мы? Что случилось? — постоянно спрашиваю я. Никогда в жизни не чувствовал себя таким разъёбанно-потерянным. Это хуже, чем самые противные «галлюны» после кислоты. Вдруг вижу посадочную полосу и ангар. Неподалеку от ангара женщина, одетая в жокейские причиндалы, выгуливает лошадь, как будто ничего не случилось, как будто такая херня происходит каждый день!

Думаю: «Это какой-то кошмар, я сплю, этого не может быть».

Стою как в трансе, когда Дон Эйри, наш клавишник, подбегает к автобусу, вытаскивает откуда-то маленький огнетушитель, выскакивает обратно и направляет в сторону огня.

Огнетушитель только булькнул и оттуда что-то еле-еле потекло.

В это время Шарон пробует сосчитать наших, но все разбежались по полю. Указывают на горящее пламя, вопят и плачут.

Замечаю в эпицентре огня остатки гаража. Кажется, что в середине стоят две машины. Что-то, очевидно, врезалось в гараж.

И что бы это ни было, оно еще и вспороло крышу нашего автобуса и поломало половину растущих позади деревьев.

Шарон подходит к Дону (мы называли его «El-Doom-O» [67] Doom — несчастье, катастрофа. , потому что он всегда ожидал худшего) и верещит:

— Что случилось!? Говори, блин, что случилось!? — Но Дон сидит, скрючившись и ничего не говорит, тогда Шарон оборачивается к шотландцу Джейку Данкану — тур-менеджеру. И поскольку он тоже не в состоянии что-либо сказать, она снимает туфельку и начинает бить его по голове.

— Где Рэнди и Рэйчел? Где Рэнди и Рэйчел?

Но Джейк только показывает на пламя.

— Я не понимаю — говорит Шарон. — Я ничего не понимаю!

Я тоже ничего не понял. Потому что никто не сказал мне: «Кстати, Оззи, по дороге в Орландо, мы остановимся на стоянке для автобусов в Лизбурге, чтобы починить кондиционер». Никто не сказал: «И кстати, Оззи, стоянка находится на территории фешенебельного посёлка со взлетной полосой». Никто мне не сказал: «Ах да, и ещё, твой водила, который так траванулся коксом, что целую ночь не сомкнул глаз, оказывается ещё и пилот, правда, с просроченной медсправкой, без ведома хозяина собирается одолжить у того самолет. Пока ты сладко спишь, он возьмет на борт гитариста и стилистку, чтобы совершить обзорную экскурсию. А потом, на бреющем полете врежется в автобус».

Никто ничего подобного мне не сказал.

Вдруг вспыхивает дом, стоящий возле гаража, я без раздумий бегу, все еще хмельной и в одних трусах, чтобы проверить, а вдруг там кто-нибудь есть. Стучусь в дверь, жду не больше двух секунд и влетаю вовнутрь.

А в кухне пожилой человек делает себе кофе. Он почти свалился с кресла, завидев меня.

— Ты кто такой, бля? — спрашивает. — Пошел вон из моего дома!

— Пожар! — кричу я. — Вали отсюда! Быстро!

Дядька, видать, был полным придурком. Берет метлу, которая стояла в углу, и пытается меня выгнать.

— Прочь из моего дома, засранец! Пшёл вон!

— Твой блядский дом сгорит щас нахер!

— Пшёл прочь отсюда, щёрт фазьми!

— Этот дом…

Вдруг до меня доходит, что этот старикан глухой как пень. И если бы вся планета взорвалась, он всё равно бы этого не услышал. Наверняка, не услышал ни одного слова, которые верещал ему какой-то длинноволосый, долбанутый англичанин в трусах. Я уже не знал, что делать; ринулся через кухню в сторону гаражных дверей. Когда открыл их, сила огня была так велика, что двери чуть не сорвало с петель.