Оззи Осборн - Я — Оззи

— Твою мать! Шарон, смотри! — говорил я тогда. — Кротам опять не спалось ночью.

Потом я поставил прожекторы, чтобы быстрей найти заветную бутылку. Это удовольствие влетело мне в копеечку.

А потом Шарон раскусила меня и моему земледелию пришел конец.

— А я-то глупая чуть не поверила, что в тебе вдруг проснулась такая тяга к садоводству — сказала она.

Ну и хорошо, что я попался на горячем, а то мой организм не выдержал бы такой нагрузки. Мне стукнуло сорок и моя печень начала сдавать. Я знал, что происходит что-то нехорошее. Один раз пошел в паб, а проснулся через пять дней. Какие-то люди подходили ко мне и говорили:

— Привет, Оззи.

Я их спрашивал:

— Мы разве знакомы?

А они мне в ответ:

— Я всё лето прожил в вашем доме, ты что, не помнишь?

Меня предупреждали, что начнутся такие отключки еще перед поездкой в Центр Бетти Форд сразу после рождения Келли. Доктор мне сказал, что ресурс моего организма будет выработан до нуля и тогда тело отключится вместе с мозгом. Я думал, что он хочет меня только попугать этой фигней.

— Ты знаешь, в чём заключается моя настоящая проблема с алкоголем? — сказал я ему. — Не могу найти здесь грёбаный бар.

Ну, а потом, начались затмения, точно как он и предвидел. Но это не отвернуло меня от пьянства. Я забеспокоился и стал пить ещё больше. После того, что случилось с Винсом Нилом, имею в виду аварию, я больше всего боялся проснуться однажды в зале суда, где на меня будут указывать пальцем и кричать: «Это он! Он сбил моего мужа!». Или: «Это он! Он убил моего ребенка!».

«Но на меня нашло затмение, Ваша Честь!». Это будут мои последние слова, прежде чем меня закроют в камере и потеряют ключ.

— Эй! — кричу я опять. — Есть там кто?

Начинаю нервничать, это значит, алкоголь и кокаин перестают действовать. «Как только выберусь из этого дерьма — думаю я — пойду напьюсь и все пройдет».

Тишина.

А я все жду. Продолжаю ждать. Жду.

Куда все, на хер, подевались?

Меня бьет озноб и я потею. И самое главное — мне надо посрать.

Вдруг появляется фараон, огромный парень моего возраста, может старше, во всяком случае, очень злой, судя по лицу.

— Извините, — говорю ему — может кто-нибудь мне объяснит, что я здесь делаю?

Он стоит и смотрит на меня как на таракана в супе.

— Ты на самом деле хочешь знать? — спрашивает полицейский.

— Ну, да.

Он подходит к решетке и присматривается ко мне повнимательней и говорит:

— Обычно я не верю людям, который нарушили закон, а потом прикрываются потерей памяти. Но в твоем случае, после того, как вчера я увидел, в каком ты был состоянии, придётся сделать исключение.

— Чё?

— Посмотрел бы ты на себя со стороны.

— Ну, ладно, вы мне, наконец, скажете, почему я здесь или нет?

— Послушай! — говорит легавый. — Я, пожалуй, схожу за папкой и зачитаю тебе список обвинений, а?

Список обвинений? Я чуть не наложил в штаны, когда он мне сказал об этом.

Что я выкинул на этот раз? Кого-то убил? Вспоминаю документальный фильм, который пару недель назад показывали по американскому телевидению, про убийцу из Нью-Йорка. Его судили, он знал, что просидит целую вечность, поэтому взял арахисовое масло и смазал себе очко. Когда присяжные вот-вот должны были удалиться на совещание, он снял штаны, выколупал оттуда масло и начал его есть с руки. Его признали умалишенным и выпустили на свободу.

Проблема заключалась в том, что у меня не было арахисового масла. И если бы я хотел прикинуться, что ем собственное дерьмо, то должен был его съесть на самом деле.

Знаете, даже когда Шарон показала мне видеозапись дня рождения Келли — на котором из-за меня все дети плакали — я не считал себя страшным пьяницей. До меня не доходило, что я делаю что-то плохое. Думал, что просто иду в пивную, пропускаю пару бокалов пива, возвращаюсь домой, потом сру в штаны, мочусь в кровати и всё. С кем не бывает? Просто немного посмеялись над этим, обычные дела, ничего сверхъестественного. Но в центре реабилитации мне сказали иначе:

— Послушай, а как ты поступишь, если вас с женой поменять местами? Представь себе, что ты почувствуешь: приходишь домой, а там Шарон лежит в отключке, обоссаная и в куче собственного дерьма, кухня горит, а дети без присмотра. Как долго бы ты с ней прожил? Что бы ты подумал о таком браке?

Такого рода аргументы имели воздействие на меня. Но только сейчас отдаю себе отчет в том, как всё это было мерзко и отвратительно. Я был жирной сраной свиньей. Осушал бутылку коньяка, вырубался, просыпался, принимался за следующую. Я не понтуюсь, когда говорю, что выпивал четыре бутылки «Хеннесси» в день.