Карл Сэндберг - Линкольн

Линкольн принял присягу и занял место на последней скамье палаты представителей, позади всех вигов. За одним из столов впереди него сидел невысокого роста восьмидесятилетний человек с реденькими бакенбардами, с приятным, но строгим лицом. Это был профессор риторики в Гарвардском университете, сенатор от штата Массачусетс, который был президентом США в 1825–1829 годах и после этого 17 лет заседал в конгрессе. Он служил в посольстве в Париже и был очевидцем возвращения Наполеона с Эльбы. Это был Джон Куинси Адамс, один из самых выдающихся и пламенных вигов, утверждавших, что война с Мексикой спровоцирована рабовладельцами с целью расширения районов рабства.

В сенате Стифен А. Дуглас цитировал слова Фридриха Великого: «Сначала захват, потом переговоры», и заявил: «Именно так поступил президент Полк».

Американские армии закреплялись на захваченной мексиканской территории. Война обошлась правительству в 27 миллионов долларов, а народ США заплатил за нее жизнью 27 тысяч солдат. Когда Мексику разбили, возникли вопросы: «Какую сумму мы можем заставить заплатить Мексику? И раз у нее нет денег, сколько еще земли должны мы у нее забрать? Или, может быть, захватить всю Мексику?»

12 января 1848 года Линкольн отстаивал в палате представителей точку зрения вигов, что «война с Мексикой, начатая президентом, была ненужной и антиконституционной… Когда началась война, я считал, что все те, кто знает слишком мало или, наоборот, знает слишком много, не могут по совести одобрить действия президента, приведшие к войне, но они должны тем не менее как настоящие патриоты и честные граждане не касаться этого вопроса по крайней мере до конца войны».

Революция помогла Мексике сбросить власть правительства Испании; революция в Техасе отвергла власть мексиканского правительства, и Линкольн обсуждал право народов на революцию. «Любой народ в любой стране, имеющий силу и желание, вправе восстать, сбросить существующее правительство и образовать новое, более для него подходящее. Любая часть такого народа может и имеет право восстать и образовать свое управление на той части территории, которую она населяет. Более того, большинство такой части народа имеет право революционным путем подавить меньшинство, которое живет смешанно с ним или где-то близко, но противящееся движению большинства… Свойство революций — не считаться со старыми традициями или старыми законами, а отбросить и то и другое и создать новые».

В течение ряда месяцев президент колебался. В его дневнике есть такая запись, сделанная после выслушивания бесконечных советов захватить всю территорию мексиканского народа: «Я ответил, что я не готов предпринять такой шаг; более того, я не хочу, чтобы любое мое заявление было настолько неясным, чтобы оно могло дать повод для сомнений или дискуссий по поводу действительного их смысла; и в моем последнем обращении я заявил, что я не намеревался покорить Мексику».

Линкольн голосовал за всемерное снабжение и помощь солдатам на поле брани и за любые резолюции, в которых обвинялись Полк и его администрация. Он надеялся, что люди у него на родине правильно поймут его действия. Однако многие земляки, даже Билл Герндон, не поняли Линкольна. Белвиллская газета «Адвокат» 2 марта сообщила, что митинг «патриотических вигов и демократов» в графстве Кларк принял решение: «Эйб Линкольн есть автор «пятнающих» родину предложений в конгрессе; да будут они долго в памяти избирателей Линкольна, но да забудут они своего избранника, а если вспомянут, то разве только для укора».

Три недели спустя после выступления Линкольна Александр Стифенс (повторяя в известной степени слова и мысли Линкольна) в прочувствованной речи 2 февраля выразил всю глубину презрения вигов к президенту: «Принцип ведения войны против соседнего народа с целью заставить его продать часть своей страны — принцип не только постыдный, но и позорно бесчестный. Неужели будут говорить, что честь американцев можно купить куском земли?.. Никогда я не думал, что увижу день, когда руководитель страны заявит во всеуслышание, что наша слава так отвратительна и непристойна, что не может удовлетвориться воинскими подвигами, пусть самыми блестящими и славными, а обязательно хочет насытиться землей — грубой, простой грязью — и даже требует, чтобы поверженный враг был ограблен, чтобы у него отняли его каменистые горы и пустынные равнины!»

А южанин сенатор Джон С. Калгун из Южной Каролины утверждал, что «народ не понимает ни свободы, ни тирании большинства. Воля большинства — воля сброда. Прогрессивная демократия несовместима со свободой». Джефферсон Дэвис заявил в сенате, что если безрассудство, фанатизм, ненависть и коррупция приводят к нарушению мира и уничтожению процветания Союза штатов, то «пусть Союз распадется на части, лишь бы остались мир и добрая воля».