Карл Сэндберг - Линкольн

— Мне этот документ нужен также для того, чтобы в случае назначения другого лица я мог показать его сторонникам, какими могущественными влияниями и какими сильными личными рекомендациями я вынужден был пренебречь, чтобы назначить их фаворита.

Филадельфийцы с чем пришли, с тем и ушли, нисколько не удовлетворенные беседой с президентом.

Ричард Дана и судья И. Хоур вдвоем навестили Линкольна и сказали ему, что если он в соответствии со слухами решил назначить Чэйза, они не предложат никаких других кандидатов. Ответ Линкольна записан судьей Хоуром: «Мистер Чэйз очень способный человек. Он очень честолюбив и, как мне кажется, несколько помешан на вопросе о президентстве.

В последнее время он не совсем достойно вел себя, и мне советовали: «Теперь время его окончательно сокрушить». Знаете, я против того, чтобы кого-либо сокрушать! Если кто-либо умеет что-то отлично делать, я говорю: пусть работает. Дайте ему возможность показать, на что он способен».

Однажды Николаи принес письмо от Чэйза. Линкольн спросил:

— Что он пишет?

— Просто любезное, дружеское письмо.

Не читая его, Линкольн сказал с лукавой улыбкой:

— Положите его вместе с другими рекомендательными письмами.

Энергичные враги Чэйза устно и письменно протестовали против его назначения. Чиновники министерства финансов, Блэйр и другие лица и группы прирлали письма, в которых характеризовали Чэйза как человека, неизменно покровительствующего своим сторонникам; он не знает людей, вечно всем недоволен, мешает работать. Николаи Хэй отметили, что президент внимательно выслушивал все уважительные доводы против Чэйза, но как только делались попытки напомнить Линкольну о всех кознях Чэйза против него, «он резко обрывал говорившего».

Молодой иллинойский конгрессмен Шелби Кулом передавал, что когда Линкольну приносили письма Чэйза с инсинуациями против него, он отказывался их читать, говоря: «Если мистер Чэйз отзывался нелестно обо мне, я, со своей стороны, высказывался о нем тоже довольно резко. Полагаю, что мы квиты».

В другом случае он сказал: «Мне известны более низкие поступки Чэйза, о которых эти люди ничего не знают».

Наконец собрался конгресс. 6 декабря, учитывая известный риск, руководимый сложными мотивами, основанными на искусстве управлять государством и необходимостью установить политическое равновесие, президент выдвинул кандидатуру Чэйза.

«Он никому не сообщил о своем намерении», — отметили его секретари, — и собственноручно написал нужный документ. Не передавая решения вопроса в комиссию, без обсуждения сенат сразу единогласно утвердил назначение. Чэйз написал президенту: «Я не могу уснуть, не поблагодарив вас за этот знак вашего доверия и в особенности за то, как вы предложили мою кандидатуру».

Конгрессмен Джон Аллей, зайдя в библиотеку президента, услышал слова Линкольна:

— С тех пор как последнее дыхание оставило старого Тэйни, у меня не было никакого сомнения, что самое лучшее назначить вместо него Чэйза…

Радикальное аболиционистское крыло партии оказывало огромный нажим на президента, ратуя за назначение Чэйза. Исходя из собственных политических соображений, Линкольн дал им то, чего они хотели. Лично он надеялся, что этим шагом ему удастся добиться большей согласованности действий в реализации его планов по реконструкции Юга.

Чэйз не был нежелателен и значительной части консерваторов. Назначение Чэйза не вызвало сколько-нибудь серьезных возражений и, как отметили Николаи и Хэй, было «принято с огромным удовлетворением во всем Союзе».

В Огайо кое-кто из бывших в длительной политической связи с Чэйзом не постеснялись напомнить о поговорке, которую Чэйз любил повторять: «Удовольствуйтесь снятым молоком, если вам не удается добыть сливки».

Готовился ли конгресс к более длительной борьбе с исполнительной властью? Очевидно, к этому дело клонилось. В последних числах ноября министр юстиции Бэйтс ушел в отставку ввиду преклонного возраста. Президент предложил сенату кандидатуру Джеймса Спида из Кентукки, брата задушевного своего друга Джошуа Спида. Джеймс с самого начала был искренним приверженцем Союза, формировал воинские части и делал все, что было в его силах, чтобы удержать Кентукки в составе Союза. Он был способным юристом с незапятнанной репутацией.

Юридический комитет сената задержал на несколько дней утверждение кандидатуры президента не потому, что они колебались, как сказал один из членов комитета, а для того, «чтобы легонько дать понять президенту, что они якобы не знают, кто такой Джеймс Спид».