Карл Сэндберг - Линкольн

— Я достаточно опытный политик, чтобы понимать, что можно было не сомневаться по поводу результата на съезде в Балтиморе, но у меня нет никакой уверенности в победе сегодня.

В семь часов вечера Линкольн и Хэй вышли из Белого дома. У порога их встретила неистовая буря с ливнем. Они прошлепали по лужам парка и поднялись в телеграфную комнату военного министерства. Линкольну вручили депешу от Форни из Филадельфии, в которой сообщалось, что президент получил там большинство в 10 тысяч голосов.

Президент отправил жене первые результаты голосования.

— Она волнуется больше моего, — сказал он.

Позже в кабинете Стентона Линкольн встретил Густавуса-Вазу Фокса, который ликовал по поводу поражения двух ненавистных противников.

— У меня нет такого чувства личной неприязни, как у вас, — сказал Линкольн. — Неприязнь никогда не окупается. У человека нет времени на то, чтобы полжизни потратить на вражду. Если кто-либо перестает на. меня нападать, я никогда не ставлю ему прошлое в вину.

Из-за бури и ливня телеграф работал с перебоями. Во время длительного перерыва, часов около десяти, вспоминает Брукс, «президент развлекал небольшую компанию, собравшуюся в военном министерстве, анекдотами и занимательными воспоминаниями». Входил Экерт, передавал телеграммы Стентону и тут же уходил. Президент просматривал телеграммы, комментировал сообщения. Чарльз Дана описывает события вечера:

«Во время перерыва в поступлении телеграмм мистер Линкольн отозвал меня в сторонку.

— Дана, вы когда-нибудь читали сочинения Петролиума В. Нэсби?

— Нет, сэр, — ответил я. — Я как-то просмотрел некоторые из них, и мне они показались весьма смешными.

— Так вот, — сказал Линкольн, — позвольте мне прочесть вам характерный отрывок.

Он вытащил из внутреннего нагрудного кармана книжонку в желтом переплете и начал громко читать. Мистер Стентон, насколько я понял, отнесся к этой процедуре с невероятным возмущением, но мистер Линкольн не обращал на него никакого внимания. Он прочитывал страницу или целый рассказ, прерывал чтение, чтобы ознакомиться со свежим сообщением о ходе голосования, снова раскрывал книжку и продолжал рассказ со следующего абзаца.

Мистер Стентон стал у порога и поманил меня пальцем в соседнюю комнату. Я никогда не забуду накала его гнева. «Сейчас, когда безопасность республики под угрозой… лидер, человек, заинтересованный больше всех… может читать такую галиматью и смеяться над пустяковыми остротами». Он не мог, очевидно, понять, что… это была основная особенность характера мистера Линкольна — его способность отвлекаться: этим поддерживалась и сохранялась ясность и здравость его мышления».

Время шло, а телеграфная связь с Иллинойсом и штатами к западу от Миссисипи все ухудшалась. Однако имевшиеся уже результаты голосования были очень близки к расчетам и таблице, которую Линкольн начертил несколько недель тому назад. Приближалась полночь, и, как отмечает Брукс, «стало ясно, что Линкольн переизбран, и те господа, которые еще не ушли из бюро, сердечно поздравляли его. Линкольн был очень спокоен: ни волнения, ни удовлетворения не выказал он ни в малейшей степени и лишь сказал, что рад тому, что кончилось состояние неизвестности, что он благодарен за решение народа, выраженное в такой ясной, полной и непререкаемой форме».

«В полночь, во время ужина, — вспоминает Хэй, — президент неуклюже, но гостеприимно трудился, выковыривая жареных устриц». Лишь в два часа ночи он ушел из военного министерства. У выхода он повстречал группу людей, распевавших песни под духовой оркестр. Раздались приветствия и требования выступить с речью. Ливень, буря — все осталось позади.

Сводка с окончательными результатами, которую для формальности предстояло выпустить, уже ничего не могла изменить. На тысячах избирательных участков 4 миллиона мужчин опустили свои бюллетени. Нация сделала свой выбор.

Хаос, ненависть, подозрения, недоверие, месть, мрачные сомнения буйствовали вовсю. Однако обработка, подсчет, отметки на бюллетенях проходили в спокойной обстановке и полном порядке: насилие и жульничество проявились лишь в незначительном количестве случаев. Единичными были ошибки при подсчете и пересчете бюллетеней.

Американский избиратель, народ, высказался за то, чтобы колоссальная, трудная, изнуряющая война продолжалась под руководством того, кто вынужден был начать войну; избиратель был за то, чтобы центральные органы управления страной и власть остались в руках человека, чьи идеи служили путеводной звездой.