Карл Сэндберг - Линкольн

Одна из женщин спросила:

— А нельзя ввести смертную казнь за дезертирство?

— О нет, нет! — ответил президент и покачал головой. — Если я начну пачками расстреливать людей за дезертирство, поднимется такой крик, которого я еще в жизни не слышал. И поделом! Нельзя расстреливать людей пачками. Народ не станет терпеть этого и не должен терпеть. Нет, мы должны изменить положение дел каким-нибудь другим путем.

Миссис Ливермор запомнила его лицо, прорезанное резкими морщинами, чуть пошатывающуюся походку, словно человек ходил во сне.

Слепая теща конгрессмена-республиканца Фрэнка Блэйра любила повторять:

— Больше всего на свете я ненавижу рабство, если не считать движения за освобождение от рабства.

Итак, в ней боролись две ненависти, и она сама не могла определить, какая из них была сильнее. Подобные же страсти раздирали всю страну. В итоге они вызвали войну.

Линкольну стал известен случай с негром-рабом, сбежавшим от своего хозяина. Негр приехал в Вашингтон, и гут его арестовали. Чэйз и Монтгомери Блэйр, поспорив о его судьбе, пришли за разрешением спора к Линкольну. Чэйз хотел направить арестованного в армию Союза. Блэйр настаивал на применении закона о беглых рабах и требовал возвращения негра владельцу. Линкольн ничего определенного им не сказал.

Многие экстремисты соглашались с мнением Уэнделла Филлипса, выступившего н. а митинге 1 августа 1862 года: он утверждал, что у президента «нет своего мнения. Он не произнес ни единого слова, которое дало бы хоть малейшее представление о его намерениях ‘В вопросе об отмене рабства. Вероятно, он человек честный; однако никого не интересует, честна ли черепаха или нет. У президента нет ни интуиции, ни предвидения, ни решимости».

Друг президента генерал-майор Дэвид Хантер конфисковал всех рабов в Южной Каролине и объявил их свободными. Более того, придя к выводу, что военное положение и рабство несовместимы, генерал объявил «свободными навеки» всех рабов Джорджии и Флориды. Чэйз настаивал на признании приказов генерала действительными, так как 9/10 населения страны было за них.

Линкольн написал Чэйзу: «Ни один генерал, командующий округом или районом, не имеет права так поступать, не посоветовавшись со мной. Ответственность за это лежит на мне». Линкольн считал, что федеральное правительство должно договариваться с любым рабовладельческим штатом о постепенном освобождении рабов при условии компенсации. Линкольн верил, что реализация такого плана помогла бы быстро покончить с войной. Поскольку в пограничных штатах рабы были бы освобождены посредством выкупа, то штаты дальше к югу поняли бы, что они не в состоянии сами долго воевать.

Но надежды Линкольна на то, что народ согласится освободить рабов посредством выкупа, не оправдались. Слишком глубока была ненависть к Линкольну и его делам среди тех слоев в Кентукки, которые связали свою судьбу с Джефферсоном Дэвисом.

В первых числах августа 1862 года Самнэр охарактеризовал Линкольна в письме к Джону Брайту в Англию: «Его очень трудно стронуть с места… Я настаивал на том, чтобы он издал именно 4 июля указ об освобождении негров, доказывая, что таким образом он сделает этот день еще более священным и историческим. Он ответил: «Я бы так и сделал, если бы не опасение, что половина наших офицеров бросит оружие и еще три штата присоединятся к мятежникам».

В письме от 22 августа 1862 года Линкольн рассказал стране в простых, но искусно составленных фразах о целях войны так, как он их понимал. Оно было перепечатано почти всей прессой и, вероятно, дошло до каждого, кто мог читать.

«…Я хочу спасти Союз. Я хочу спасти его как можно скорее, не нарушая при этом конституции… Если бы я мог спасти Союз, не освободив при этом ни одного раба, я бы это сделал; если бы я мог спасти Союз, освободив при этом всех рабов, я бы это сделал; если бы при этом можно было освободить только часть рабов, я бы это сделал. Все, что я делаю в отношении рабства и цветной расы, я делаю потому, что надеюсь этим спасти Союз…

Я здесь изложил свои цели в соответствии с моим пониманием своих обязанностей как должностного лица; вместе с тем я не намерен изменять многократно выраженное мной личное желание видеть повсюду всех людей свободными».