Том Риис - Ориенталист

Да-да, Лев воспользовался своими пароходными билетами и уже просроченной визой на въезд в США, чтобы убедить представителей итальянских властей, что он на самом деле гражданин США. Правда, конкретное воплощение в жизнь новых итальянских расовых законов и «разоблачение», пусть недостаточно аргументированное, Льва как еврея, сделали свое черное дело: издательские договоры с ним были аннулированы. Ни один из его прежних итальянских издателей не решался печатать его новую книгу без одобрения со стороны Министерства народной культуры, которое, со своей стороны, в качественно новой атмосфере не взяло бы на себя решение этого вопроса, не получив предварительно одобрения от своих коллег из соответствующих инстанций в Берлине и Вене. (Именно тогда Лев и написал барону Умару-Рольфу, попросив, чтобы «миссис Курбан Саид» получила для него гонорары в различных столичных городах Европы.) Лев также продолжал писать все более отчаянные письма своим итальянским издателям. В сентябре 1938 года, уже практически голодая, поскольку в Позитано у него не было никаких доходов, Лев обратился к своему доброжелателю во Флоренции Джованни Джентиле — это был необычный, но и отчаянный призыв о помощи:

Мне крайне трудно получить достоверные документальные свидетельства об арийском происхождении на протяжении трех поколений моей семьи, поскольку все соответствующие бумаги оказались в руках у большевиков. Однако арийское происхождение возможно доказать не только по документам, но и с помощью чисто научного обследования. Не могли бы Вы порекомендовать мне или в Риме, или во Флоренции какого-либо компетентного антрополога, который после подобного обследования был бы в состоянии дать четкое заключение относительно моей расовой принадлежности. Это, разумеется, должен быть такой специалист, которому полностью доверяют официальные инстанции. По-моему, можно было бы таким образом разрешить имеющуюся проблему, и все мы наконец-то вздохнули бы с облегчением… Как только я получу от Вас какие-либо деньги, я тут же отправлюсь во Флоренцию, поскольку, смею надеяться, Вы к тому времени уже сможете найти такого антрополога, который готов будет доказать, используя научные методы, к какой из рас я на самом деле принадлежу.

Ответа на эту его просьбу не сохранилось. Следующее письмо в архиве Министерства внутренних дел — от хирурга по имени Вито Фиорентино, он сообщал Джентиле: «Эсад-бей серьезно болен: он страдает болезнью Рейно, которую медицинская наука пока что не в состоянии лечить». Синдром Рейно — весьма редкое заболевание крови, вызывающее ускоренное развитие проказы и гангренозное состояние. В начале 1939 года Льва поместили в больницу в Неаполе, где попытались лечить, проведя ампутацию нескольких пальцев на левой ноге, — вот в связи с чем, по-видимому, возникла версия, будто Лев поранил ногу. Итальянская полиция не только не арестовала его, но сделала все возможное, чтобы собрать средства для оплаты его лечения. Когда иссякли соответствующие фонды в Позитано, запрос о помощи был направлен в Салерно, оттуда — в Министерство внутренних дел, которое переправило это дело в Министерство иностранных дел, а то, в свою очередь, запросило американское посольство. А оно сообщило итальянским властям, что Лев Нусимбаум вообще никогда не был гражданином Соединенных Штатов Америки.

Позитано — это приморский курорт, в 1950-х годах бывший, как я узнал, любимым местом отдыха таких итальянских деятелей кино, как, например, Витторио де Сика. Сюда и в наши дни приезжают «расслабиться» пусть менее известные, зато гораздо более состоятельные представители индустрии моды и кинопромышленности.

Один местный граф, человек с низким, хриплым голосом, пообещал мне поделиться какими-то «по-видимому, исключительными, наиважнейшими» сведениями, имевшими отношение к Эсад-бею, или Мусульманину, как его до сих пор называют в городке, однако наша встреча довольно скоро превратилась в обычную холостяцкую пирушку с обильной выпивкой. Граф же все пытался рассказать мне одну историю про русскую белогвардейскую княгиню, попавшую как-то раз, в 1960-х годах, на разгульную пляжную вечеринку. Как часто бывает в подобных городках, внешняя расслабленность их обитателей скрывает нечто противоположное, жесткое: прошлое затаилось в памяти стариков, живущих на склонах горы над четырехзвездочными отелями, в извилистых сотах улочек с неброско покрашенными домиками, что карабкаются вверх, за вершину горы.