Елена Морозова - Казанова

Желая поддержать знакомство, Казанова время от времени демонстрировал князю свое почтение, но тот отплатил любезному чужестранцу поистине черной неблагодарностью. Однажды вечером он отвез Соблазнителя к знатной старухе-герцогине и, оставив их наедине, уехал, пообещав к утру прислать за молодым человеком свою карету. Едва дверь за князем закрылась, как нарумяненная прыщавая гарпия, шамкая беззубым ртом, бросилась целовать Соблазнителя, костлявой рукой отыскивая его скакуна. От резкого дурманящего запаха мускуса голова у Казановы закружилась, однако он нашелся, что сказать. «Сударыня, я не смею: у меня шанкр!» — вскричал он.

Старуха в гневе оттолкнула его, и он со всех ног пустился бежать. Выскочив на улицу, он поймал фиакр и отправился к Коралине. Рассмеявшись, красавица похвалила его за находчивость и поведала, что он был первым, кто столь ловко вывернулся из объятий всем известной сластолюбивой старухи. «Если, конечно, вы сказали мне правду…» — как бы невзначай добавила она.

Знакомясь с Парижем, Соблазнитель, разумеется, не мог обойти стороной жриц продажной любви. Приятель отвез его в знаменитый «Отель дю Руль», славившийся своей респектабельностью, туда ходили в основном аристократы. Оплата там была почасовая, и каждый час посетитель волен был выбрать себе новую красавицу. Сменив нескольких прелестниц, Соблазнитель остановился на девице по имени Сент-Илер.

В те времена считалось, что прибывший в Париж иностранец первые две недели нестерпимо скучает. Общительный итальянец Казанова с первого же дня с головой погрузился в водоворот светской жизни: приемы, карты, женщины, опера, комедия… Но, вращаясь в полусвете, посещая литературные салоны, Казанова упорно стремился попасть ко двору, присоединиться к когорте счастливчиков, коим было дозволено лицезреть короля и пользоваться его благорасположением. Осенью, как обычно, часть труппы Итальянской комедии уезжала в Фонтенбло развлекать монарха во время охотничьего сезона. Сильвия и ее семейство предложили Казанове поехать вместе с ними и поселиться в снятом ими доме. Он немедленно согласился. Прибыв на место, он поспешил представиться посланнику Венецианской республики, синьору Морозини, тот тепло принял соотечественника и потом не раз оказывал ему любезности, а также познакомил со многими французскими аристократами. В театре Казанова остроумными речами сумел обратить на себя внимание мадам де Помпадур, а в галерее королевского дворца удостоился лицезреть самих величеств: короля, проследовавшего к себе в кабинет в сопровождении д’Аржансона [34] Марк Пьер д'Аржансон (1696–1764), в 1757 году был военным министром. , и королеву, которая вместе с остальными, случившимися поблизости придворными, шла к трапезе. Вспоминая о короле, Казанова, как и многие его современники, отметил, что у него была «восхитительной красоты голова», Мария Лещинская [35] Мария Лещинская (1703–1768), дочь польского короля Станислава Лещинского, королева Франции. же показалась ему всего лишь «набожной старушкой». Королева всегда славилась скорее добропорядочностью, нежели красотой, а родив за двенадцать лет супружества десять детей, она и вовсе утратила былую свежесть. Был ли Казанова представлен Людовику? Ряд исследователей не исключает такой возможности, хотя сам Авантюрист в своих «Мемуарах» об этом не упоминает. Но учитывая, что воспоминания свои Казанова писал после падения монархии во Франции и соблюдать какие-либо тайны, связанные с особой предпоследнего французского короля, резонов не было, гипотеза эта маловероятна. Точно известно, что венецианцу довелось присутствовать на обеде королевы. Стол был накрыт на двенадцать персон. Ее величество с постным выражением лица молча села на свое место, уставилась в тарелку и с полным безразличием к тому, что ей подавали, принялась есть. Внезапно она подняла голову и позвала:

— Господин Левендаль!

Вздрогнув от неожиданности, указанный господин с поклоном подошел к королеве.

— Это, кажется, фрикасе из цыплят? — спросила Мария Лещинская, указывая вилкой в тарелку.

— Именно так, ваше величество! — с поклоном согласился Левендаль.

Королева вновь опустила голову, уткнувшись носом в тарелку, и обед в молчании продолжился. Окончив трапезу, королева так же молча удалилась.

В Париже, как и повсюду, Соблазнитель использовал для любви каждый удобный момент. Заметив, что пятнадцатилетняя дочь его квартирной хозяйки зачастила к нему в комнату, он исподволь стал обучать девушку основам «науки страсти нежной»: давал ей читать непристойные книжки, вел фривольные беседы, а когда та, поджидая вечером Казанову, уснула прямо у него на кровати, он неслышно разделся, лег рядом — «а остальное понятно и без слов». На рассвете юная Мими, теперь уже на практике познавшая таинства любви, спустилась к себе в комнату. С тех пор девица в любое время была желанной гостьей постояльца. Через несколько месяцев обнаружилось, что Мими беременна, и мадам Кенсон подала на Казанову в суд, желая заставить его жениться на дочери. Однако Соблазнитель легко доказал свою невиновность: он заявил судье, что девица приходила к нему с ведома мадам Кенсон, которая сама посылала ее к постояльцу, дабы та служила ему. Следовательно, он всего лишь пользовался ее услугами, удовлетворяя потребности природы человеческой. К тому же девицу он ни к чему не принуждал силою, а за комнату платил регулярно. Парижский судья отступил перед казуистом-венецианцем и заставил мадам Кенсон уплатить судебные издержки. Впрочем, не желая портить отношения ни с матерью, ни с дочерью, Соблазнитель дал им денег на роды. Сдав младенца в воспитательный дом, Мими упорхнула из-под материнского крыла и стала актрисой, Соблазнитель еще несколько раз встречался с ней, а потом потерял ее из виду.