Елена Морозова - Казанова

Из Лиона Казанова прямиком направился в столицу Франции, проделав этот путь всего за пять дней.

Париж — сердце и мозг Франции, всего европейского континента. Здесь делалась большая политика, получали признание писатели, разрушались старые мифы и создавались новые. Здесь решали, как в Европе будут вести себя за столом, как одеваться, как развлекаться. Побывать в Париже стремились все, потому что, говоря словами Талейрана [27] Шарль Морис Талейран (Талейран-Перигор) (1754–1838), французский дипломат, министр иностранных дел. Глава французской делегации на Венском конгрессе в 1814–1815 годах. , «кто не жил в Париже до 1789 года, не жил вовсе». Парижане слыли самыми элегантными и самыми остроумными людьми в Европе, в городе царили веселье, ирония и свобода нравов; зубоскалили над всем, что казалось нелепым, попытки осуждения пороков вызывали лишь насмешки. Мораль заключалась в отсутствии оной. Брак прекрасно сочетался с адюльтером, супруги сквозь пальцы смотрели на неверность своих половин, а тех, кто не имел ни любовника, ни любовницы, считали отставшими от века чудаками. «Мужа, который один захотел бы обладать своей женой, почли бы здесь нарушителем общественного веселья и безумцем, который желает один наслаждаться солнечным светом, наложив на него запрет для всех остальных», — изрекал устами своего героя Монтескье в «Персидских письмах». Случаи верности в свете были крайне редки. За всю жизнь ни разу не изменил жене философ Гельвеций, философ д’Аламбер [28] Жан Лерон д’Аламбер (1717–1783), французский математик, философ-просветитель. Вместе с Дидро редактировал «Энциклопедию». всегда был верен Жюли де Леспинас [29] Жюли де Леспинас (1732–1776), высокообразованная дама, хозяйка салона, где собирались философы. , чего, впрочем, нельзя сказать о его очаровательной подруге. Казанове было не привыкать к подобным нравам. В Венеции супружеская верность также не считалась обязательной.

Молодые люди получали право вступать в брак с пятнадцати лет, а девушки — с двенадцати-тринадцати, и в этом был свой резон, ибо до этих лет молодые люди в основном сохраняли свою невинность, чего нельзя было сказать о них в более старшем возрасте. Впрочем, любителей малолетних красавиц также вполне хватало; пресыщенные развратники не гнушались и гомосексуальными связями. Гомосексуальная любовь, равно как и «содомский грех», была запрещена законом, но на эротические шалости знатных аристократов повсеместно смотрели сквозь пальцы. Поклонники однополой любви обычно собирались в садах Пале-Рояля, там с ними договаривались о месте встречи и цене, а самые нетерпеливые пользовались их услугами тут же за кустом. Брак был более денежной сделкой, нежели сердечным влечением. Знатные, но разорившиеся аристократы не гнушались породниться с богатой буржуазией, рвавшейся к титулам и гербам. Младенцев с первых же дней отдавали кормилицам, затем гувернанткам и воспитателям. Проблемы отцов и детей не существовало, ибо не существовало самих родственных отношений.

Двор являл собой государство в государстве. Королевскую семью обслуживало более десяти тысяч человек. Это были слуги и свита: компаньонки, гувернантки, постельничие. Любая должность при особе монарха считалась почетной: смотритель королевской уборной носил герцогский титул. Короли окружали себя всевозможными магами и колдунами. Кардинал де Берни [30] Франсуа Жоашен Пьер де Берни (1715–1794), французский государственный деятель, дипломат, поэт. регулярно посещал гадалку Бонтам, желая знать, что уготовано ему судьбой. Однажды он взял к ней с собой Казанову. Знаменитый Сен-Жермен был обязан своим состоянием Людовику XV. Гадалка Лебон, предсказавшая малышке Пуассон, что та будет «не то чтобы королевой, но почти королевой», всю жизнь получала от нее пенсию. Жанна-Антуанетта Пуассон стала больше чем королевой, она стала маркизой де Помпадур, королевской любовницей, опекуншей, устроительницей развлечений и даже советником по вопросам политики. Когда в 1756 году Людовик XV по ее совету порвал с Пруссией и заключил союз с Австрией, маркиза получила прозвище «министра без портфеля». Бурная страсть короля прошла, но маркиза благодаря своим поистине выдающимся талантам сумела удержаться в фаворитках. Она покровительствовала литераторам и философам: помогала Монтескье и Руссо, распахнула двери Академии перед Дюкло [31] Шарль Пино Дюкло (1704–1772), французский писатель. , протежировала Дидро, д’Аламберу и Тюрго [32] Анн Робер Жак Тюрго (1727–1781), французский государственный деятель, экономист. На посту генерального контролера финансов (1774–1776) провел ряд прогрессивных реформ, задевавших интересы привилегированных сословий. , благодаря ей ко двору был представлен Вольтер. Узнав, что старик Кребийон [33] Проспер Жолио Кребийон (1674–1762), французский драматург. в нужде и буквально умирает с голоду, она назначила ему пенсию, нашла жилище и за королевский счет издала все его пьесы.