Елена Морозова - Казанова

Ожидая ответа Фридриха, Казанова вернулся к обычным своим занятиям, то есть принялся знакомиться со здешними театрами, увеселениями, игорными залами и злачными местами. В театре он увидел на сцене танцовщицу, чье лицо показалось ему знакомым. Узнав ее имя, он понял, что это та самая девочка, которую некогда называли Панталончиной, ибо отец ее, актер в итальянской комедии, исполнял роль Панталоне. Он познакомился с Панталончиной (Джованной Коррини), когда ему было двенадцать лет, а ей восемь. В то время матушка Казановы отправлялась в Саксонию и, пожелав перед отъездом повидаться с сыном, вызвала его вместе с наставником в Венецию. Отправившись вечером в театр, юный Казанова увидел на сцене девочку, великолепно танцевавшую менуэт; девочка так понравилась будущему сердцееду и соблазнителю, что тот, заняв цехин у воспитателя, тут же купил кольцо и преподнес его малютке. Когда вечером он смущенно стал просить мать вернуть цехин господину Гоцци, та попросила его рассказать, зачем ему понадобилось занимать этот цехин у наставника. Покраснев, Джакомо поведал о кольце и тут же пылко прибавил, что влюбился в девочку.

— А разрешила ли она тебе поцеловать себя за такой подарок? — насмешливо спросила его мать.

Джакомо смутился еще больше, ибо ему даже в голову не пришло попросить об этом Панталончину. Так мать преподнесла ему первый урок обольщения. С тех пор Казанова, делая женщине подарок, всегда срывал у нее поцелуй.

С тех пор минуло двадцать семь лет, Панталончина стала именоваться госпожой Дени, по имени мужа, коего, к счастью, на тот момент в Берлине не случилось, но, как показалось Соблазнителю, она была столь же хороша и свежа, как и в ранней юности. Пройдя за кулисы, Казанова представился ей, и она, радостно бросившись к нему на шею, заявила, что всегда помнила их встречу и была уверена, что они еще непременно свидятся. Правда, предаваться воспоминаниям молодости госпожа Дени категорически отказалась, иначе присутствующие вокруг непременно бы догадались, что она почти ровесница Казановы. А для актрисы возраст старше тридцати уже губителен, поэтому Панталончина всем говорила, что ей двадцать семь, когда на самом деле ей было все тридцать пять. Впрочем, Казанова никогда не опровергал истину, утверждавшую, что женщине столько лет, на сколько она выгладит. Панталончина же выглядела великолепно, и Соблазнитель не замедлил в нее влюбиться; вскоре страсть его получила желаемое удовлетворение. Почтенный покровитель актрисы ревновать не стал, ибо она всем представляла Казанову как своего дядюшку, а тот на людях называл ее не иначе как милой племянницей.

В доме новой любовницы Казанова встретился со многими своими знакомцами, итальянскими актерами и танцовщиками, колесившими по Европе от двора ко двору и демонстрировавшими свое искусство, почитавшееся всеми просвещенными вельможами. Там же он возобновил знакомство и с виолончелистом Джузеппе Даль Ольо, возвращавшимся на родину из Петербурга. Именно Даль Ольо подал Казанове мысль поехать в Россию, ежели Фридрих не сыщет ему приличествующего занятия. Заверив приятеля, что при дворе просвещенной императрицы Екатерины он непременно получит и должность, и состояние, он на всякий случай снабдил его отличными рекомендациями.

Любознательный путешественник съездил вместе со своей красавицей в Потсдам, где присутствовал на смотре, устроенном королем своим гренадерам, а также ознакомился с королевским дворцом и покоями самого Фридриха, свидетельствовавшими о спартанских вкусах монарха. В одной комнате помещались и кабинет, и спальня. Там стояли старенькое бюро с письменными принадлежностями и канапе; тут же за простой ширмой находилась узкая кровать, возле которой из ночных принадлежностей лежал только старый ночной колпак.

Наконец милорд-маршал передал Казанове предложение Фридриха. Государь предоставлял венецианцу место наставника в кадетском корпусе для дворянских недорослей. Корпус был учрежден королем недавно, в нем числилось пятнадцать воспитанников, на которых полагалось пять наставников. Жалованье наставника составляло шестьсот экю в год, столовался он вместе с учениками и тратиться должен был только на мундир. В обязанности его входило всюду сопровождать вверенных ему трех недорослей, особенно в дни празднеств. Четверо наставников уже были найдены, и государь требовал скорого ответа, ибо незавершенных дел чрезвычайно не любил. Найдя предложение сие вздорным. Авантюрист тем не менее испросил два дня на раздумье и высказал желание посетить место, где ему предлагалась служба.