Елена Морозова - Казанова

За годы своей карьеры Авантюриста Казанова поистине стал вечным странником. По сравнению с ним даже итальянские комедианты, самое непоседливое тогдашнее племя, могли показаться домоседами. Путешествие — это проверка себя, своей неотразимости, своего везения. Путешествие в чем-то сродни игре: подобно игроку, путешественник взыскует милостей Фортуны. И для игрока, и для путешественника не существует границ, игорный стол везде одинаков, путешественник везде в гостях. Путешественник Казанова ухитрялся везде устраиваться с максимальным комфортом, зачастую не имея денег вовсе. Никто, кроме него, так ловко не умел напомнить о себе случайным знакомым, что те тотчас приглашали его на обед и бросались оказывать всяческие услуги, не мог столь быстро договориться с женщиной, отчего на любом постоялом дворе к его услугам всегда была готова хорошенькая постоялица или служанка. «Тот, кто не любит путешествовать, поистине жалкий тип», — написал великий Моцарт. Благодаря путешествиям Казанова — шулер, аферист, сластолюбец, философствующий оратор — почитался личностью значительной, был интересен всем, и все его принимали. Он любил путешествовать как вельможа, в просторной карете, где можно было отлично выспаться, вытянув свои длинные ноги, любил шумно въехать в город, остановиться в лучшей гостинице, заказать шикарный обед… Таким вот знатным господином, в четырехместном экипаже, запряженном шестеркой выносливых лошадей, в середине сентября 1764 года Казанова прибыл в Митаву (современная Елгава) и остановился в лучшем трактире. Правда, денег у него было всего три дуката — все, что осталось от двухсот, с коими он отправился в путешествие. Но в дороге, по его собственному признанию, ему встретилась веселая компания, и после разудалой пирушки толстобокий кошель Авантюриста совершенно отощал. Зато своего он добился — в Митаве его посчитали знатным вельможей, трактирная прислуга обращалась с ним подобострастно, а местные дворяне устроили в честь его прибытия бал-маскарад. Довольный, Казанова подарил свои последние дукаты хорошенькой горничной, и об этом тотчас стало известно. Хозяин трактира склонялся в три погибели, надеясь на щедрую плату. Тут же явился и ростовщик-еврей, предложивший ему либо обменять прусские деньги, не имевшие хождения в России, либо ссудить иными другими деньгами, дабы он вернул долг рублями. Описав сей случай в «Мемуарах», фаталист Казанова заключил: «Ничто в мире не происходит само по себе, а все зависит единственно от деяний наших и причуды Фортуны. Не будь этого сумасбродства с тремя дукатами, я бы ни гроша не сыскал в Митаве».

Герцог Курляндский [60] Эрнст Иоганн Бирон (1690–1772), с 1737 года — герцог Курляндский, фаворит императрицы Анны Ивановны. пригласил Авантюриста на дружеский обед, на котором присутствовали одни мужчины. Зашел разговор о рудах и минералах здешнего края, составлявших главное его богатство. Не зная, что за столом есть истинные знатоки сего вопроса, Казанова принялся рассуждать о добыче и использовании с выгодой подземных богатств, пуская, по его собственному признанию, пыль в глаза, ибо предмет сей до тонкостей ему известен не был. Камергер, главный знаток рудного дела, заспорил с ним, но венецианец так уверенно возражал ему, что после обеда герцог Курляндский отозвал гостя в сторону и, попросив его задержаться на какое-то время в Митаве, предложил поехать осмотреть железорудные и меднорудные месторождения.

— А после поездки, — завершил свою речь герцог, — мне желательно было бы получить от вас письменные соображения об экономном управлении рудным хозяйством.

Казанова сразу принял предложение герцога: надежда получить «приличное место» вспыхнула в нем с новой силой. Осмотрев рудники, Казанова составил длинную записку, приложив к ней выполненные им самим рисунки. Герцог оценил его работу и предложил ему выбрать себе награду: драгоценный перстень или его стоимость деньгами. Авантюрист честно ответил, что предпочитает деньги, но если бы не стесненные обстоятельства, прибавил он, то он удовольствовался бы единственной и наивысшей наградой — дозволением поцеловать герцогу руку. Рука для поцелуя была пожалована, равно как и чек на четыреста золотых талеров.

Но так как службы Казанове никто не предложил, то он отбыл в Петербург, куда после двухмесячного пребывания в Риге приехал в самый разгар зимы. В России Казанова провел девять месяцев.