Е. Петров - Космонавты

Что можем сказать мы по поводу этого, столь категорического утверждения американского автора об ученых? Неверно всех людей науки объявлять беспомощными в решении так называемых медико-биологических проблем космических полетов. Не знаю, как американские врачи, работающие в области авиационной и космической медицины, но наши медики сказали на сей счет уже не одно веское слово, и наши «прогнозы», как подтвердили полеты Юрия Гагарина и Германа Титова, в основном оправдываются.

Поскольку перспектива космических полетов немыслима без продолжительного пребывания человека в космосе, не лишним будет более подробно остановиться на этом вопросе, исходя из опыта советских исследователей.

Длительная изоляция человека от внешнего мира действительно переносится нелегко. Немало выдержки требуется от того, кто, оказавшись в условиях тишины и одиночества, успешно справляется с этим экзаменом. И все-таки более всего важно при этом, чтобы человек твердо верил светлую цель выполняемого им дела. Тогда он не будет чувствовать себя духовно одиноким. Каждое испытание морально экзаменует и совершенствует будущих космонавтов, но, пожалуй, испытание в сурдокамере, — как ничто другое. Оно позволяет точно определить нервно-психологическую прочность человека, уровень его духовного потенциала.

Под сенью неба — благостный мир звуков, красок, ароматов. Малахитовым пламенем полыхают под солнцем ели и сосны. Будто искры костра, сдувает ветер оранжево-лимонную листву берез и кленов. В овраге журчит ручей. Не умолкая щебечут птицы. Пахнет мятой и полынью. Хорошо дышится молодым, утренним настоем воздуха.

В это же самое время иным ощущает окружающий мир человек, находящийся в сурдокамере. Небольшая комната. Толстыми, звуконепроницаемыми стенами она отделена от внешнего мира. Сюда не проникает дневной свет, не доносится ни малейшего звука. Стол, кресло, телевизионная установка, пульт управления космическим кораблем, запас воды и пищи. Вот чем загружена «комната тишины».

Здесь производятся специальные испытания будущих космонавтов. Суть испытаний сводится к проверке переносимости каждым продолжительного действия тишины и одиночества и выполнению в этих условиях режима и большого комплекса заданий.

Памятно первое «боевое крещение». На открытие «космических путешествий» в сурдокамере пришла вся группа. Когда спросили, кто желает первым отправиться «в полет», ответа сразу не последовало. Хотя летчики наши и не из робкого десятка, однако здесь каждый ясно представлял себе трудности этого испытания. Надо было собраться с духом. Наконец, после некоторой паузы, вызвался доброволец. Им был Валерий.

— Разрешите мне? — решительно попросил капитан.

«Полет» был назначен на завтра. Ничего, конечно, опасного произойти не могло. Не за тридевять земель «улетал» Валерий, и зоркие экспериментаторы постоянно были рядом с ним. Однако все мы немножко волновались. Как поведет себя первый? От этого в немалой степени зависело поведение остальных.

Очень приятно было видеть «отлетающего» Валерия утром, когда он явился для «полета» совершенно спокойным и даже веселым. Пришел он с небольшим чемоданчиком и, улыбаясь, спросил:

— Можно с грузом? Ведь я на работу пришел.

Капитан оказался предусмотрительным. Он не хотел отрываться от привычных ему земных дел — не может не мастерить что-либо в свободную минуту. В чемоданчике были аккуратно уложены книги, некоторые инструменты, кусочки различных материалов, картон, бумага, карандаши.

Хотя космонавту предстояло шагнуть за обычный комнатный порог и за ним должна была закрыться обыкновенная, хотя и более толстая и тяжелая, чем обычно, дверь, провожали Валерия так, будто и правда он пускался в далекую, незнакомую дорогу.

В течение всего испытания за космонавтом при помощи новейших регистраторов велось постоянное наблюдение. Врачам открылся весь внутренний мир индивидуальных физиологических и психологических особенностей этого человека.

На первых порах Валерий вел себя не совсем обычно. Торопился, хотя спешить ему было некуда. Закончив с одним делом, он вставал, задумывался, как бы припоминая, что ему делать дальше. Брался за телеграфный ключ и, торопясь, выстукивал: «Температура воздуха… Давление… Влажность…» и другие данные, относившиеся к нему самому и к состоянию «жилья».

Первоначальная, несколько повышенная возбудимость сравнительно скоро улеглась. Космонавт освоился с обстановкой, и все, заданное по программе, стал делать спокойно, четко, уверенно. Режим выполнял точно. Внимательно следил за приборами, вовремя производил доклады по радио. Обнаружив, что испортилось одно из приспособлений, он принялся за починку и исправил его. Пригодились прихваченные «орудия труда». Во время отдыха от работы занимался любимым делом: мастерил, клеил, писал, чертил, рисовал.