Франсуа Блюш - Ришелье

Постановление от 18 января 1630 года ставит на первое место Совет дел и депеш. Именно его имеют в виду, говоря о совершенном Совете. Говорят также об узком или кабинетном совете, или о совете министров. Его члены называются министрами (или государственными министрами). Совет дел и депеш собирался по вторникам и был верховной инстанцией, прямым предшественником Верховного Совета Людовика XIV.

Совет государства и финансов собирался утром в четверг. Наряду с королем и королевой он объединял в недавнем прошлом принцев, кардиналов, герцогов-пэров, офицеров короны. Во времена Ришелье его состав разбавляют государственные секретари, государственные советники и несколько следователей. Эта сессия Совета еще сохраняет обширный и разнообразный круг обязанностей: духовенство, судебные споры, службы, ренты, домен, налоги, публичные работы и т. п. Среда предназначалась для более специализированного Совета по финансам. Это малый предшественник Королевского Совета, развившегося позднее по указанию Кольбера. Наконец, в субботу проходил частный Совет, предок советов партий 1661 года.

Это перечисление, неточное и неполное, дает лишь слабое представление о запутанности подобных структур. Мне известны лишь два ученых, способных не потеряться в этом лабиринте: покойный Ролан Муснье, автор положения по «Постановлениям Королевского Совета при Людовике XIII», и мой коллега и друг Мишель Антуан, единственный специалист по Совету.

Новое постановление от 1630 года, подготовленное еще 3 января 1628 года «в поле перед Ла-Рошелью», заботится об отделении настоящих специалистов (государственных советников, назначенных королевской грамотой) от любителей (государственных советников, назначенных патентами), а также о распределении следователей по кварталам.

Ни Людовик XIII, ни Его Высокопреосвященство не хотят отныне видеть в Совете бестолковых принцев, амбициозных герцогов, некомпетентных дворян, прелатов, не имеющих административных навыков. По воле Ришелье, юриста без диплома, хитрого, несмотря на свою горячность, вынужденного лавировать («День одураченных» еще впереди), общая структура Совета неустанно уточняется, упорядочивается и совершенствуется.

Победить гугенотов — или, вернее, их партию, — сбить спесь со знати, успешно выступить против Австрийского дома — знаменитая программа Ришелье, представленная в его «Политическом завещании» и учившаяся наизусть в школах Франции вплоть до середины XX века, является простым, дидактичным, но трижды ошибочным резюме. Предполагается, что всемогущий министр был человеком системы, абстрактной идеологии, тогда как он всегда был реалистом и прагматиком. Забыто, что рассматриваемая программа была задумана и сформулирована a posteriori [61] Задним числом ( лат.). . Наконец, забыто, что королевская воля была выражена в этом смысле уже в конце царствования Генриха IV, а кардинал лишь доработал ее.

Так называемая тройная программа епископа Люсонского является всего лишь способом проиллюстрировать аксиому государственного права (и политической философии) капетингской Франции: вера, закон, король. Вера напоминает, что король является государем по божественному праву («Послание к римлянам», XIII, 1), что обязывает его уважать Закон Божий и закон естественный. В обстановке Контрреформации это предполагает, что он является добрым христианином, точнее добрым католиком. Защита церкви и ее привилегий составляет часть клятв при короновании французского монарха. Новые религиозные войны, предлогом для которых стала поездка Людовика XIII в По (1620) и его торжественное подтверждение присоединения Наварры, произошли задолго до вхождения Ришелье в Совет (1624). Закон имеет, очевидно, простой и принудительный смысл, который мы придаем в наши дни формулировке «Правовое государство». Он является всего лишь законом. Ни знать (принцы, герцоги, губернаторы провинций, офицеры короны), ни протестанты (обычно республиканцы благодаря своему кальвинизму) не стали бы уклоняться от законов, а это всегда было первым требованием монархов во Франции. Кончини, которого сегодня понимают лучше [62] Duccini Hélène, Concini, Paris, Albin Michel, 1991. , пытался восстать против претензий и тех и других. Теперь его помещают как «государственного человека, между Сюлли и Ришелье, в списке великих министров, строивших абсолютную монархию» (Элен Дуччини). Марии Медичи нелегко пришлось с реформами 1611 года, со знатью с 1614 по 1617 год.