Франсуа Блюш - Ришелье

Заговор потерпел поражение. Характеры проверяются испытанию на правду. Месье, брат короля, узнает о поражении из письма 7 июля. Он узнает также о побегах и о том, например, что Сен-Map пытался посвятить в свой план протестантов Женевы. Сен-Map и де Ту предстают перед судом чрезвычайной комиссии под председательством канцлера. Больной Ришелье приезжает — одновременно с Франсуа де Ту — 5 сентября в Лион, где началось следствие. Судьи проливают свет на все или почти на все. 29 августа Сегье получает от Месье целую исповедь. Два дня спустя признается в преступлении Бульон. Два главных обвиняемых сперва яростно защищаются, но с помощью хитрости Лобардемон заманивает Сен-Мара в ловушку, заставляя его думать, что де Ту во всем признался. С этого момента смысла защищаться больше нет. 12 сентября подписывается смертный приговор; в тот же день после полудня двое друзей обезглавлены на площади Террео. Несмотря не неумелость нанятых палачей, Сен-Map и де Ту умирают мужественно и достойно. Месье не выказывает особого волнения, и никто никогда так и не узнает, что творилось в душе короля: ужас перед преступлением против государства или воспоминание о четырех годах сентиментальной привязанности.

Позиция Ришелье, отнюдь не невинная, полностью логична. В глазах народа виновным является один Сен-Map; но министр-кардинал считает, что Франсуа де Ту — более старший и умный, юридически образованный, компетентный офицер — не может быть помилован. И король не возражает ему в этом вопросе. Однако Ришелье вмешивается, чтобы освободить двух друзей от допроса, то есть пытки, помогающей получить признание. Можно предположить, что таким образом он защищает королеву. Но, скорее всего, он защищал короля или использовал эту гипотезу, чтобы восстановить доверие монарха. Поскольку в конце концов всякий раз, как возникал вопрос об убийстве Ришелье, суверен подвергался весьма сильному искушению. Людовик XIII не может не знать, что целью некоторых заговорщиков являлось также убийство министра. Отношения между королем и кардиналом на протяжении трех последних месяцев жизни Ришелье становятся понятными только на основании невысказанного.

17 мая 1642 года в Гошелаге на реке Святого Лаврентия — вскоре переименованном в Виль-Мари в честь Девы Марии, а затем в Монреаль — проходила праздничная месса. В ней участвовало сорок отважных колонистов, прибывших за неделю до этого из Квебека — в основном ремесленники, поскольку новому городу нужны были мастера всех профессий. Кроме них там были «губернатор», господин де Мезоннёв, благочестивая молодая женщина из Лангра по имени Жанна Манс и один или два священника. Жанна и Мезоннёв являлись членами ассоциации «Общество господ и дам по обращению дикарей Новой Франции», основанной господином Олье и находившейся под покровительством деятельной и душеспасительной компании Святого Причастия. Мезоннёв раньше был военным, из «породы монахов-воинов» (Клод Дюлонг). Жанна собиралась основать больницу, чтобы лечить и обращать «дикарей». Сегодня Монреаль насчитывает более одного миллиона жителей.

Эта история поучительна. Квебек был основан Шампленом в 1608 году. Он использовался французскими колонистами за тридцать четыре года до того, как было принято решение подняться на 60 лье по реке Святого Лаврентия. Тогда франко-канадское население исчислялось смехотворными цифрами, в то время как «Мейфлауэр» в момент своего первого прибытия (сентябрь 1620 г.) перевез из Англии в Америку не менее 120 колонистов, не считая 35 пуритан, укрывшихся в Голландии. Ришелье же очень неохотно соглашался на вовлечение протестантов в свои торговые компании, да и сами французы не соблазнялись колонизацией: Канада интересовала их в основном как источник пушнины. Министр-кардинал, озабоченный соперничеством морских держав (Англии и Голландии) и содействуя миссионерскому движению, сперва одобрял создание коммерческих компаний. В 1626 году он патронировал сразу два сообщества. Компании Морбиана или «ста участников», почти тут же саботированной парламентом Бретани, портами Сен-Мало и Нантом (однако достойной уважения за борьбу с предрассудками об отсутствии дворянства и за планы по размещению в колониях тунеядцев, нищих, безработных и «королевских девиц» в целях их исправления) не удалось развернуться. Шанс получило конкурирующее предприятие, компания под названием «Украшенная геральдическими лилиями лодка святого Петра». Судя по этому названию, здесь угадывалось вмешательство активной части «партии святош» во главе с Берюлем и Марильяком. Эта компания также пыталась избавить Францию от ее «нищеты», но больше всего она стремилась к распространению миссионеров, созданию монастырей, школ, больниц, обращению гуронов; ее целью было также помешать переселению в Новую Францию протестантов. Душеспасительный и завоевательный характер компании был продолжением предшествующей политики Шамплена в Квебеке. Позднее Кольбер одной фразой подведет итог этому непомерному презрению к мирскому: «Слишком много монахов и недостаточно работников».