Франсуа Блюш - Ришелье

Добровольная ссылка этой нелюбимой королевы-матери (Гастон, ее второй сын, был, возможно, единственным, кто по-настоящему ее оплакал; но Гастон, как настоящий Бурбон, умел легко плакать и быстро забывать) началась уже давно. Оказавшись после «Дня одураченных» сосланной в Компьен, она бежала оттуда в ночь с 18 на 19 июля 1631 года (за одиннадцать лет до своей смерти!). 11 августа Монс в Испанских Нидерландах устроил для нее «торжественный прием»; затем следует Брюссель, поскольку инфанта Изабелла-Клара-Евгения желает видеть в ней особого союзника. Поражение ее сына Гастона и средиземноморского бунта Монморанси (1631–1632) понижает к ней доверие; а она недостаточно богата и недостаточно предусмотрительна, чтобы привлечь к своему делу знаменитого кондотьера Валленштейна. В конце 1633 года дела королевы-матери идут плохо. Ее сын Гастон разочаровал ее. Он ожидает только повода, чтобы воссоединиться с Людовиком XIII; инфанта Изабелла умерла, а на ее место пришел кардинал-инфант. В 1634 году Месье мирится со своим старшим братом, переезжает в Блуа, а потом и ко двору. «Она его не простила. Она рассчитывала теперь только на испанцев» (С. Бертье); ее помыслы направлены отныне лишь в сторону Испании. Габсбург по рождению, она думает и строит планы лишь об Испании и для Испании.

Однако Мария Медичи мечтает также вернуть Францию. Королевство изменилось, но она этого не знает, а король, ее сын, обретший наконец душевный покой, не испытывает ни малейшего желания вновь видеть рядом с собой властную мать; Ришелье — и того меньше. Вот почему посредники, отправленные ею ко двору Франции, ничего не добиваются. Для нее лучше было бы вернуться во Флоренцию, в этом случае Франция определила бы ей достойное содержание, да и великий герцог Тосканский, говорят, был бы чрезвычайно счастлив принять ее у себя. Тем более что во Франции на все ее имущество наложен секвестр. Как продолжать проповедовать мир и возвращение к безупречному христианству, как утешать народы, не имея возможности содержать свой двор (королевский или хотя бы княжеский)? В то время это было совершенно невозможно, во всяком случае, невозможно еще долгое время. Чтобы свести концы с концами, королева-мать нуждается в субсидиях Филиппа IV и кардинала-инфанта, но помощь Испании не бесконечна, и оба брата «не расположены оказывать денежную помощь, если она сама не будет оказывать им пропорциональные этим дотациям услуги». И она не может больше рассчитывать на Месье, который — как и можно было ожидать — отказался в октябре 1636 года содействовать убийству Ришелье.

Сегодня находятся авторы, делающие из Марии Медичи нечто вроде христианской демократки; они забывают, что ее идетиксом было исключительно убийство Ришелье. В 1637 году она заключает договор с кардиналом-инфантом, чтобы набрать армию, способную напасть на Францию и избавить ее от кардинала; план проваливается, поскольку Ришелье смог переубедить графа Суассонского. Этот новый провал обескураживает Испанию. Король и кардинал-инфант обнаруживают, что их союзница надоедлива и неэффективна. Они пытаются от нее избавиться в августе 1638 года, в тот самый момент, когда она сама ищет средство избавиться от них. Ей приходится проникнуть без разрешения на голландскую территорию. «Отказавшись от силы, она хочет играть в дипломатию, чтобы попытаться подчинить короля, своего сына» (С. Бертье).

Вначале Соединенные провинции радостно принимают ее: разве она прежде всего не является вдовой Генриха IV? Но радость длится недолго: Мария Медичи совершает много ложных шагов и раздражает своей надменностью. Она слишком дорого обходится этой торговой республике. Они могли бы оставить ее, если бы их союзник король Франции пожелал поддержать достойное существование своей матери. Но Людовик XIII и Ришелье не изменили своей программы: королевство поможет королеве-матери, только если последняя решит поселиться во Флоренции.

Голландия тактично советует королеве Марии переплыть Северное море и попытаться найти пристанище в Англии, подле «своей любимой дочери Генриетты, обязанной оказать ей гостеприимный прием». Отделавшись от самых радикальных советчиков — особенно от отца Шантелуба, — вдова Генриха IV из непримиримой заговорщицы превращается в «смиренную просительницу»: она больше не желает Ришелье ни смерти, ни даже ссылки, она удовольствуется мирной жизнью где-нибудь во Франции, в провинции. Министр-кардинал не верит ни единому ее слову, но опасается, что мадемуазель де Лафайет и духовник Коссен упросят Людовика XIII пойти навстречу своей матери. Не решаясь в таком деликатном вопросе слишком открыто противостоять своей бывшей благодетельнице, Ришелье ловко мобилизует своих «воспитанников», и именно Совет будет умолять короля не превращать его королевство в арену для новых заговоров. Франция обращается с конфиденциальной просьбой к королю Карлу I не принимать у себя странствующую принцессу.