Франсуа Блюш - Ришелье

Личный штат министра-кардинала более чем значителен. Руководство им осуществляют совместно дворецкий, управляющий и казначей. Главными лицами являются камергер (он же главный интендант и главный духовник), исповедник (подобно предыдущему, у него есть все шансы стать епископом), три духовника, конюший, пять или шесть дворян на службе, один или несколько интендантов, рядовой врач, значительное число секретарей.

Самые ловкие и верные из этих секретарей составляют нечто вроде кабинета — политического и административного — под руководством Дени Шарпантье, королевского секретаря, «воспитанника» кардинала, его первого и личного секретаря [142] Личный секретарь имеет право, в силу своих полномочий, исправлять ошибки своего хозяина. Он имитирует почерк и подпись того, кому служит. Туссен Розе был личным секретарем Людовика XIV. . Одним из этих секретарей является шифровальщик, умеющий кодировать и расшифровывать депеши.

Кроме этих офицеров и сотрудников, штат кардинала-герцога включал также двенадцать музыкантов и кучу лакеев, слуг и прислуги. Ни один герцог, ни один банкир не мог соперничать с таким штатом, даже Гастон Французский, брат Его Величества.

Мадам д’Эгийон, признанная королева царства своего дяди, соперничает с Анной Австрийской и привносит во дворец необходимый элемент женского присутствия. Она также заводит знакомство, как мы уже видели, с соседним особняком Рамбуйе. Без нее главная штаб-квартира Его Высокопреосвященства, вместо подобия двору, напоминала бы, возможно, какой-нибудь чопорный английский клуб. Очевидно, что здесь на больших ужинах [143] Ужин того времени — это наш обед. Ришелье, будучи умерен в еде и питье и не желая посягать на часы своей наиболее интенсивной работы, ужин пропускал. не хватает дам. Однако это не мешает министру ежедневно с успехом в конце дня потчевать [144] Потчевать — это всего лишь манера выражаться. Несмотря на три перемены блюд, гости едва ли получали что-нибудь вкуснее трактирной кухни. чем Бог послал более сотни приглашенных.

Почетный стол накрывался на четырнадцать персон (кардинала, министров, герцогов, маршалов и т. п.). Не существовало специального протокола, за исключением того, кто садился по правую и левую руку от Его Преосвященства. Второй стол, на тридцать персон, собирал офицеров кардинальского штата, а также дворян на службе и конюших. Два стола — на тридцать пять мест каждый — были заняты пажами большой конюшни и наставниками пажеского корпуса. В целом приходилось кормить 114 ртов, но всегда накрывался десяток запасных мест для нежданных посланников, всадников, курьеров, офицеров.

Этот «большой стол» (ему не хватает только названия), разумеется, составляет элемент престижа. Рассмотрим распорядок этого ужина. Следуют друг за другом три перемены блюд, каждая из которых предваряется величественным дворецким «со шпагой на боку и плащом, наброшенным на плечи». Почетный стол накрыт огромной девственно-чистой скатертью. Тарелки чистые (ничего общего с герцогом Ангулемским). На протяжении трапезы величественный дворецкий, невозмутимый и неподвижный, стоит позади Его Высокопреосвященства, за исключением тех мгновений, когда он протягивает салфетку, если Его Высокопреосвященство желает вытереть руки. За кардинальским столом категорически запрещено плевать, разве что речь идет о герцоге или архиепископе. Сегье этим возмущен, поскольку он ест очень неопрятно.

Известно выражение «общаться за столом». Оно возникнет в XVIII веке, когда лейтенанты полиции будут приглашать на ужин своих светских осведомителей. Что ж, все средства хороши; той же цели частично придерживается и кардинал за своим столом на четырнадцать персон. Он слушает, узнает, задает вопросы, меняет темы, советует, спорит, приказывает с отсутствующим видом; это искусный человек, скрывающий в бархатных лапках острые коготки. Когда этого требует ситуация, Ришелье приходится оставлять без внимания своих гостей и есть наскоро с единственным гостем. Сюбле де Нуайе, «воспитанник» кардинала, не имеет права отказаться от этого дополнительного часа министерской работы при условии, что потом отправится на второй ужин, более существенный.

Пале-Кардиналь имеет и другие достоинства: прекрасные галереи, собрание произведений искусства являются свидетельством живого и постоянно развивающегося вкуса Ришелье как любителя, коллекционера и мецената. Не случайно Его Высокопреосвященство вскоре приказывает построить у себя во дворце средних размеров театр. Именно здесь 16 апреля 1635 года перед королем, королевой и Месье была сыграна «Тюильрийская комедия», произведение «пяти авто ров»; здесь же кардинал приказал играть «Сида» (1637 г.). Этот «малый зал» может тем не менее вместить шестьсот персон. Но, влюбленный в драматическую поэзию и потерпевший неудачу как автор, Ришелье мечтает подарить себе, двору и городу более крупный театр, способный вместить три тысячи зрителей. Театр готов в январе 1641 года, и его владелец открывает его пьесой, которой придает очень большое значение — подписанной Демаре де Сен-Сурленом и приписываемой ему самому «Мириам», политической и морализаторской трагикомедией. «Кардинал празднует двойной триумф: открытие театрального зала в своем дворце и бракосочетание своей племянницы» [145] Речь идет о браке племянницы кардинала Клер Клеманс де Майе-Брезе с Луи Бурбоном, герцогом Энгиенским 11 февраля 1641 года. «Мириам» была сыграна 14 января. (Г. Кутон). Меценат окончательно уподобился Августу!