Игорь Малышев - Лис

К Лисовым напастям добавилась новая. Бес почувствовал, что становится тяжелее. Его тело словно наливалось чем-то весомым, как камень. Он уже не мог с разбегу прыгать и хватать на лету шишки с высоких веток, не мог играючи перескакивать кусты, доходящие ему до макушки. При ходьбе за ним оставалась цепочка глубоких следов, будто здесь прошел кто-то грузный, как лось или олень. Лис понял, что становится непригодным для жизни. Мир отвергал его. Каждую ночь ему казалось, что он слышит далекий вой собак. Он просыпался, судорожно цепляясь за ветку дерева, на котором спал. Ни с Коростелем, ни с Мухомором он больше не встречался. Не хотел, чтобы они запомнили его измученным и неповоротливым. Лис держался как мог и однажды ночью действительно услышал вой кружащей вдали стаи земляных псов. В первый момент он даже ощутил некую радость оттого, что враг здесь, и не надо больше ждать его, мучаясь неопределенностью. Бес слез с ветки, повис на руках, спрыгнул вниз. Его ноги по щиколотку ушли в мерзлую землю. Он еле вытащил ступни и почувствовал, как от приближающихся собак по телу прошла волна тяжести. Он понял, что на деревья ему больше не забраться, слишком тянет его к себе земля. Тогда он собрался с силами и побежал по заснеженному лесу.

Бег давался трудно. Лис тяжело дышал, ругая свои непослушные ноги. Он с грустью вспоминал свой легкий бег, от которого шумела листва, а травы роняли росу. Тогда из-под его ног с шумом вырывались перепуганные зайцы и мелкие птицы, а он обгонял их с веселыми криками. Сейчас, когда все это осталось позади, ему оставалось только грузно печатать шаги. Перед его глазами летали темные пятна. Где-то вдалеке носился вой почуявшей его стаи. Они напали на след и радостно оповестили об этом округу. Лес замер и затаился. Все поняли за кем пришли псы, но помочь ничем не могли. Нет силы, способной противостоять силе земли. То, что от земли родилось, должно уйти в землю. Поэтому лес просто хранил торжественное молчание, вслушиваясь в звуки погони и прощаясь с веселым бесом, будоражившим все живое вокруг.

Лис очень устал, и когда на его пути встала избушка, где жил поп, он не задумываясь влетел в нее. Попу, стоявшему у двери, показалось, что в него ударилось что-то большое и тяжкое, как колокол, когда Лис просто зацепил его локтем. Бес весил сейчас не меньше хорошего быка. Человека отбросило под лавку. Лис забился в угол и, с трудом открывая веки, смотрел оттуда своими ясными, хоть и измученными глазами. Поп, кряхтя, поднялся с пола, потер ушибленный бок.

— Что ж ты носишься, как конь?

— Закрой дверь, — осипшим голосом попросил бес.

Поп удивленно посмотрел на него. То, что Лис никогда и ничего не боялся, он знал точно. Но дверь все-таки закрыл.

— Что случилось-то?

— За мной пришли.

— Кто пришел?

— Они. Собаки.

Поп смутно помнил неясные намеки лесного народца о собаках, которые ждут каждого под землей. Но сам он всегда считал это чем-то несерьезным, вроде тех сказок, какими пугают мамки непослушных детей.

— Ну и что ж ты сигаешь от них? Сейчас возьмем дубины да разгоним.

Как не устал Лис, но он засмеялся.

— Собак… Прогнать… — бес валялся по полу от хохота.

Поп был явно обижен его весельем.

— А что ж такого в этих собаках? И разогнать их уже нельзя? Шерсть лягушачья…

Лис окатил его холодным взглядом, печально покачал головой.

— Нельзя, — медленно повторил, — нельзя.

— Вот еще новости.

Поп взял в руки посох, каким он убил двух волков.

— Пойдем, поглядим, чья шкура крепче.

Лис печально улыбнулся.

— Сядь, посиди. Дай отдохнуть хоть чуток.

С тем он и закрыл глаза. Рядом, у печки, незаметно уснул поп, убаюканный теплом и тишиной зимнего леса. Он сидел опершись спиной о стену, с лицом ребенка, приоткрыв рот. Лис спал, вздрагивая от каких-то страшных снов, чувствуя приближение собак.

Человек проснулся первым. Выглянул в окно. Поляна перед домом была освещена луной. Деревья отбрасывали на снег длинные синие тени. Между ними двигались темные пятна, слышалось поскрипывание снега и невнятное ворчание. Тени добродушно огрызались друг на друга, щеря черные щели пастей. В их спокойствии и добродушии чувствовалась такая сила и уверенность, что поп почувствовал, как страх на мышиных лапках пробежал от макушки до пяток. Ноги его ослабли, подогнулись, он сел под окном, глядя на спящего беса. В глазах его пойманной синицей заметалась беспомощность. Бес дернул головой и открыл глаза. Увидел перед собой испуганное детское лицо попа и все понял. Он вздохнул, положил руки на колени, попытался улыбнуться. Внезапно волна тяжести навалилась на плечи, он рванулся в угол, скрипнул зубами. Бессильно опустив плечи, поп спросил его: